Страница 7 из 22
Глава 10
Она тихо вышла. Дверь закрылась — не с треском, не с хлопком, а с тем мягким звуком, словно не желая тревожить больного.
Комната сразу стала огромной. Пустой. Камин трещал, но жар не доходил до меня. Огонь был за стеклом, за решёткой, за расстоянием. Как всё в моей жизни теперь.
Я подтянула колени к груди. Халат был мягким, тёплым, но я дрожала. Дрожала не от холода. От того, что внутри меня что-то только что умерло — тихо, без криков, без свидетелей. Что-то, что я носила всю жизнь и называла семьёй.
Я закуталась плотнее, сжала пальцы на коленях и закрыла глаза.
Это сон. Просто сон.
Сейчас дверь откроется. Кто-нибудь скажет, что герцог уехал. Что никакого предложения не было. Что меня ждёт комната наверху, маленькая, без окон, и жизнь, которую я испортила своей гордостью.
Я бы почти обрадовалась этому. Потому что это хотя бы известное будущее. А то, что ждет меня, — сплошная неизвестность.
Почему?
Почему герцог решил выбрать именно меня? Почему настоял на свадьбе без помолвки?
Я почувствовала, как меня просто отключает. Я пыталась открыть глаза, но не смогла, понимая, что погружаюсь в темноту. Я не знала, что это было. Обморок от нервов или просто усталость от эмоционального перегруза. Или мое тело сказало: «Всё, достаточно. Больше ты не вынесешь!».
Мне снилась подготовка к свадьбе, веселая беготня по дому. Отец ругался с мамой из-за счетов.
«Это сплошное разорение!» — кричал он, ударяя кулаком об стол. — «И ладно бы что-то дельное! Но нет! Какие-то кружавчики!».
«А что ты хотел, Ричард! Ты хотел в высшее общество! А это дорого! Свадьба должна быть достойной, так что кружево мы берем лучшее», — возмущалась мама.
Он всегда экономил на всем. Считал каждую копейку. Хотя по праву считался одним из богатейших людей столицы.
Сквозь тяжелый сон я вдруг услышала короткий металлический щелчок. Прямо возле уха.
Клац… Клац…
Что-то мягкое коснулось моей щеки, словно погладило ее.
Я машинально убрала это.
На ладонь упало что-то мягкое.
Я еще не понимала, что это.
С трудом разлепив глаза, я посмотрела.
...
Волосы.
Мои волосы.
Глава 11
Я смотрела на длинную светлую прядь, лежащую у меня на ладони, и не понимала, что происходит.
Мозг отказывался связывать её со мной. Это были просто волосы. Чужие. Мёртвые. Тонкие, как нити паутины, они лежали на моей коже, не шевелясь. Я провела по ним подушечкой большого пальца — холодные, гладкие, безжизненные.
Где-то совсем рядом снова раздалось тихое:
Клац.
Я резко вскинула голову.
Перед зеркалом стояла Миранда.
В руках она держала большие портновские ножницы — те самые, которыми модистки кроили ткань для наших платьев. Лезвия были длинными, с тупыми концами, но острая кромка у основания блестела, как рыбья чешуя. На металле отражалось пламя свечей, дрожащее и кривое.
А у её ног на полу… лежали мои волосы.
Длинные. Светлые. Те самые, которыми мама всегда хвасталась перед гостями. Которые служанки расчесывали по полчаса перед каждым балом, вплетая в них жемчужные нити и ленты. Которые Элерс однажды, в саду, наклонившись к моему уху, назвал шёлком.
Они валялись на паркете беспорядочной кучей. Словно мусор. Словно кто-то вытряхнул содержимое мусорного ведра прямо посреди комнаты, и эта куча ещё дышала запахом розовой воды и лавандового масла, которым их пропитывали каждую ночь.
Миранда посмотрела на меня и вдруг звонко рассмеялась.
— Наконец-то проснулась, сестричка-истеричка!
Я машинально коснулась головы.
Пальцы провалились в пустоту.
Локон, который всегда ложился мне на плечо, исчез. Виски были неровно обрезаны. С одной стороны волосы едва касались подбородка, с другой торчали рваными прядями, цепляясь за кожу, как когти. Я провела рукой по затылку — там, где раньше была тяжёлая, тёплая масса, теперь ощущалась голая кожа, холодная и липкая от пота.
Я резко вскочила. Стул за моей спиной опрокинулся с глухим стуком, и я даже не почувствовала, как больно ударилась плечом о край стола. Я бросилась к зеркалу и едва не закричала от ужаса.
Неровно остриженные волосы торчали клочьями. С одной стороны они едва касались подбородка, с другой были обрезаны почти под самое ухо. Казалось, меня не стригли. Меня кромсали.
Я машинально коснулась рваных прядей.
Герцог... Сердце болезненно сжалось.
Он увидит меня такой.
Еще несколько минут назад я боялась, что предложение окажется жестокой шуткой.
Теперь мне вдруг стало страшно, что оно было настоящим. Потому что какая женщина войдет к герцогу с такой прической? Какая герцогиня может выглядеть так жалко? Мне захотелось спрятаться. Закрыть лицо руками. Исчезнуть раньше, чем он увидит, во что меня превратили.
Позади меня Миранда ухохатывалась от смеха.
— Зачем?.. — мой голос сорвался на хрип. — Зачем ты это сделала?!
Глава 12
Миранда беспечно пожала плечами. Её голубое платье — то самое, в котором она стояла у алтаря, пока меня тащили прочь, — теперь было идеально отглажено. На шее блестела мамина жемчужная нить. Та, которую мать снимала с собственной шеи только по большим праздникам.
— Как зачем?
Она подняла ножницы и лениво покрутила их в пальцах. Лезвия снова щёлкнули.
Клац.
Звук был сухим, металлическим, и от него у меня по позвоночнику пробежал холод.
— Ради своего будущего.
Она улыбалась. Спокойно. Почти счастливо. Так улыбаются дети, когда находят в саду потерянную монету.
— Теперь ты уже точно ни на что не сможешь претендовать.
Я смотрела на неё, не понимая. Тошнота поднималась откуда-то из желудка, тяжёлая, горячая, с привкусом желчи. Я сглотнула, но это не помогло.
Она рассмеялась ещё громче. Звук отскочил от каменных стен комнаты, и вдруг мне показалось, что смеётся не одна Миранда, а десяток таких же, как она, — красивых, изысканных, уверенных в своей правоте.
— Ну правда, Ирьяна. Неужели ты думаешь, что после сегодняшнего хоть кто-нибудь захочет взять в жёны женщину, которую сначала бросили у алтаря, а потом ещё и остригли?
Сестра демонстративно окинула меня взглядом — сверху вниз, медленно, оценивая свою работу.
— Какая причёска... Очень идёт опозоренным невестам. Да, сестричка-истеричка?