Игрушка жестокого шейха

Эпилог

Пять лет спустя…

*

– Галиб, нельзя отнимать игрушки у сестры, – спокойно объясняет Сауд нашему старшему сыну. – Посмотри, как ты расстроил Джуману. Жемчужина моя, иди сюда, – ласково произносит он, и дочка торопится в безопасные объятия отца.

– Кто бы мог подумать, что он будет таким отцом, – говорит Аиша, делая глоток своего ароматного чая.

Мы с ней сидим на террасе дома, пока Сауд развлекается с детьми. На улице уже совсем не жарко, так что малыши носятся по газону. Правда, Джумана последние десять минут пыталась играть со своими игрушками, но старшему брату стало скучно, поэтому он стал отбирать кукол сестры, чтобы она обратила на него внимание.

– А каким ты думала, он будет? – спрашиваю.

– Не знаю, строгим, возможно. Как наш отец.

– Ты же знаешь, что Сауд нежен со своими близкими.

– Да, но дети – это совсем другое. Их надо воспитывать.

– Он так и поступает, просто делает это мягко.

Аиша с тоской смотрит на то, как наша с Саудом дочь утопает в огромных объятиях своего отца. Чмокает его в щеку своими пухлыми губками и что-то говорит, а он при этом тает.

Я знаю, о чем думает сестра шейха. Поэтому в миллионный раз сжимаю ее руку, давая понять, что я рядом. Что поддерживаю ее и сочувствую тому, что она никогда не сможет стать мамой.

Аиша прошла через многое. Пережила то, что никому не пожелаешь, даже самым заклятым врагам. Подозреваю, что это она мне еще не все рассказала, решив пощадить мою психику.

После завершения психотерапии, она была твердо намерена удалить со своего тела все следы насилия. Но, как только проконсультировалась с пластическим хирургом, поняла, что сама не справится, и возобновила терапию.

Три месяца назад сестра моего мужа закончила последний курс шлифовки своих шрамов. Один из них не удалось полностью убрать, поэтому Аиша уговорила Сауда и втайне от родителей сделала небольшую татуировку. Изображение пустынных барханов как символ свободы и тишины, которую она постепенно обретает внутри себя.

– Все равно я больше никогда не выйду замуж и не подпущу к себе мужчину, – сказала она тогда мне. – Никто не увидит татуировку.

– А если ты встретишь того самого? – спросила я.

– Нет того самого, Абаль, и никогда не будет, – отрезала она решительно. – Мужчины для меня теперь безликие существа, которых я едва на дух переношу.

Мы закрыли эту тему.

Сауд предложил Аише навсегда перебраться к нам. Аргументировал тем, что мне из-за занятости бывает некогда провести время с детьми. А поскольку Аиша любит племянников как собственных детей, она с радостью согласилась.

А занятость у меня и правда повышенная.

Пока еще была беременна Галибом, начала ради интереса вести свой кулинарный блог. Подписчики набирались стремительно, я чувствовала себя востребованной, так что меня эта деятельность захватила не на шутку.

Я даже рожать поехала из кухни, потому что заканчивала снимать один из роликов.

Пока я занимаюсь своим каналом, Аиша с радостью возится со своими племянниками. Она всю себя посвятила им и нашей семье, поставив крест на собственном счастье.

И сейчас, сидя на террасе нашего дома среди безмятежных золотых песков огромной пустыни, никто из нас даже не подозревает, что в этом мире есть мужчина, который всколыхнет спокойствие прекрасной Аиши. Единственный мужчина, который способен исцелить ее растерзанное сердце. Только вот подпустит ли она его к себе? Позволит ли показать, что с помощью нежности и любви можно помочь человеку забыть прошлое и переродиться, чтобы стать счастливой?

– Абаль, нам пора, – говорит Сауд, поднимая голову.

– Уже иду, – отзываюсь и встаю.

– Развлекитесь как следует, – напутствует нас Аиша, спускаясь с террасы и направляясь к детям.

– Жаль, что ты не едешь с нами.

– У нас с малышами слишком много дел этим вечером. Мы еще не дочитали сказку про путешествие Синдбада-морехода, – подмигивает сестра Сауда и присаживается возле Галиба, который ковыряет палкой газон.

Сауд обнимает меня за талию и ведет в дом.

– Тебе не кажется, что стоит познакомить сестру с кем-то из достойных мужчин? – спрашиваю мужа, когда мы поднимаемся в свою спальню, чтобы собраться на юбилей мужа Алины. – Он мог бы сделать ее счастливой.

– Не кажется, – как всегда отрезает Сауд. – Мне кажется, моя жена уже целых три часа не объезжала мой член.

– Сауд, – шепчу в ужасе, когда вижу, как одна из служанок выходит из гостевой спальни на нашем этаже. Увидев нас, почтительно кивает и тенью исчезает. Как будто врастает в стену.

– Я говорил тебе, что придется принять всю мощь моего желания.

– У меня такое ощущение, что с моей беременностью либидо возрастает не у меня, а у тебя, – фыркаю, и мы заходим в спальню.

Сауд захлопывает дверь и прижимает меня спиной к ней, угрожающе нависая надо мной.

– Тебе просто так идет твое положение… – произносит и проводит костяшками пальцев по моей груди. Даже через ткань платья я чувствую это прикосновение, и соски мгновенно превращаются в твердые камешки. – Что ты становишься еще сексуальнее, – добавляет он и набрасывается на меня, словно оголодавший, дикий зверь.

Так мы и живем все эти пять лет.

Он меня трахает. Много. Часто. Страстно. Голодно.

Я рожаю от него детей.

Веду свой блог, дружу с его сестрой, учусь ездить на джипе по пустыне, в промежутках между беременностями осваиваю серфинг. И хочу подарить Сауду еще не меньше двух деток.

Я мечтаю осуществить нашу с моим шейхом мечту об огромной семье. О доме, наполненном детским смехом и радостью.

Эти стены уже стали забывать стенания жительниц гарема, их жалобы, интриги и смерть. Теперь они в большинстве своем наполняются радостными эмоциями.

Со временем я даже стала забывать, с чего все началось, и как мы познакомились с Саудом. Но иногда на меня накатывает жгучее, болезненное ощущение тоски и страха, что вся моя нынешняя жизнь может оказаться сном. А когда проснусь, пойму, что нахожусь на арене или в клетке рядом с диким животным, которое вот-вот сожрет меня или разорвет своими огромными когтями.

В такие моменты я крепче прижимаюсь к Сауду, чтобы почувствовать, что я в безопасности.

Мой муж выполнил все данные мне обещания.

Каждый день он делает все, чтобы я чувствовала себя счастливой, любимой и защищенной.