Игрушка жестокого шейха

Глава 60

– Сауд, родители в палатке неподалеку, – шепчу, когда ночью шейх прижимается ко мне слишком уж интимно. – Мы же не можем…

– Мы точно можем. Вставай.

Он поднимается и протягивает руку.

– Куда? Ты с ума сошел? Полночь же.

– Пойдем со мной.

Хихикнув, зажимаю рот ладонью, а вторую протягиваю ему. Сауд тут же хватает мою ладонь и выводит из палатки. Мы прямо босиком бежим к припаркованному неподалеку белому джипу. Сауд усаживает меня на пассажирское сиденье, сам садится за руль, и мы срываемся с места.

Я вся вибрирую от предвкушения.

Знаю, что произойдет дальше. Чувствую, как в теле повышается адреналин, и как меня накрывает горячей волной возбуждения.

Сауд делает резкий разворот, и нас несет по бархану вниз. Я вскрикиваю и пищу, а потом громко смеюсь, сходя с ума от бурлящих во мне эмоций.

Это то, что нужно. Положительно заряженный адреналин, который помогает мне снова почувствовать себя живой и в безопасности. Сауд как будто знает, что именно позволит мне вновь испытать прилив сил.

Поднявшись на вершину следующего бархана, шейх глушит мотор и отстегивает свой ремень. Я делаю то же самое. Сауд выходит из машины и двигается перед капотом на мою сторону, словно хищник, приготовившийся схватить свою добычу.

По моему телу пробегает волна приятной дрожи.

Пассажирская дверца распахивается, и я поворачиваюсь к открывшемуся проему. Хочу спустить ноги на подножку, но Сауд хватает меня за бедра, дергает на себя, впечатывая промежностью в свой каменный торс. Вторая рука ложится на мой затылок, и шейх впивается в мои губы жадным поцелуем.

Наконец он делает так, как я ожидаю. Не пытается вести себя со мной как с хрустальной вазой. Я нуждаюсь в том, чтобы почувствовать его жажду. Его непреодолимое желание впиться в меня своими зубами и удерживать, пока его член врывается в мое тело.

Сауд будто чувствует каждое мое желание на каком-то тонком уровне.

Он расстегивает на спине молнию моей тонкой, но закрытой кофты, и спускает ее по плечам до талии. Обхватывает ладонями спрятанную за кружевом бюстгальтера грудь и мнет ее, вырывая из меня стоны.

Зарываюсь пальцами в его волосах и, откинув голову, протяжно стону.

– Твой голос смешивается с шепотом пустыни, – произносит Сауд. – Я могу кончить только от этого звука, Абаль, – добавляет с рыком и рвет кружево моего белья, добираясь алчным ртом до затвердевших сосков.

Едва зубы Сауда смыкаются по очереди на твердых горошинах, я чувствую, что в меня как будто впрыскивают дозу жизни. Огромную. Такую, что заставляет сердце стучать быстрее и сильнее. Оно словно набирается сил и мощности, чтобы стать еще крепче, чем было раньше.

– Моя Абаль, – бормочет Сауд, целуя шею и прикусывая мой подбородок. – Моя девочка. Мой мир. Мой дом.

Он снова впивается в мои губы, пока задирает длинную юбку и добирается до трусиков.

Горячий палец ложится на влажное пятнышко у меня между ног и вжимает кружево между чувствительных губок.

– Я так соскучился по тебе, – шепчет мне в рот. – Так чертовски сильно соскучился.

– Сауд, я хочу тебя внутри. Сейчас. Пожалуйста, – всхлипываю от нетерпения и потребности, которая с каждой секундой становится все невыносимее.

Шейх расстегивает ширинку, выпуская на свободу свой каменный член.

Сауд, конечно, высокий, но сиденье в джипе еще выше, так что мой жених вряд ли сможет взять меня в таком положении. Но его это не смущает. Сауд просто сдергивает меня с сиденья и сразу нанизывает на свой ствол. Я вскрикиваю, когда упираюсь промежностью в низ его живота.

– Больно? – спрашивает Сауд, придерживая меня под попку.

– Немного. Резковато, – поясняю.

– Прости, я буду нежным.

– Нет, – качаю головой. – Не надо нежно. Я хочу чувствовать тебя и твое дикое желание.

Сауд улыбается, и в свете практически полной луны его улыбка кажется хищной.

По телу опять прокатывается волна дрожи, а шейх, смачно чмокнув меня в губы, приподнимает мои бедра и опять насаживает на себя. А потом разгоняется и врывается так, что я срываю голос от криков.

Мой мир переворачивается. Все, что происходило в моей жизни до этого момента, смешивается в обрывки воспоминаний. В яркие краски добавляются черные, переплетаясь и создавая необычный узор с арабским орнаментом.

Теперь все это часть моей жизни. Выедающие глаза люминесцентные цвета, спокойные оттенки безмятежности, яркие краски невероятных впечатлений и эмоций, темные цвета как напоминание о черных днях страданий, боли и страха. Все это – часть моей жизни. Часть меня самой.

Но самый потрясающий цвет моих чувств – кроваво-красный. Цвет, с которым бьется мое сердце ради этого большого мужчины. Ради того, кто так отчаянно берет меня посреди ночной пустыни, сводя с ума и заставляя содрогаться от каждого толчка. Цвет моей бесконечной любви к нему. И цвет доверия. Потому что я точно знаю, что Сауд больше не позволит мне плакать или страдать.

– Моя Абаль, – шепчет он, так сильно сжимая меня, что, кажется, трещат кости.

Пусть сжимает. Пусть целует так яростно и жадно, что доводит до кислородного голодания.

Несколько жестких толчков, и все мое тело замирает на мгновение. А потом я дрожу от мощного оргазма, который накрывает горячими волнами и заставляет мышцы сокращаться с невероятной скоростью.

– Моя Абаль, – опять бормочет Сауд и целует, поглощая мои стоны.

Сауд ставит меня на песок и разворачивает спиной к себе. Заставляет упереться ладонями в глянцевую поверхность джипа. Я шире расставляю ноги и выпячиваю попку, по которой он шлепает. Вскрикиваю и хихикаю, но мой смех обрывается, как только Сауд врывается сзади на полную длину.

Он трахает меня так, будто это его последняя возможность. Будто если не сделает этого, я испарсь, и он больше никогда не сможет почувствовать меня в своих руках.

Прижавшись со спины, ощутимо прикусывает затылок, наверняка оставляя метку. Словно дикое животное помечает свою самку. Пусть. Мне это нравится. И животная жажда, и его несдержанность.

Большие ладони обхватывают грудь. Мнут, тянут соски, вырывая из меня все более громкие, хриплые стоны. И в момент, когда я в очередной раз взлетаю, Сауд делает резкий рывок бедрами, буквально впечатывая меня грудью в теплую поверхность машины, и пульсирует внутри меня, наполняя своим удовольствием.

– Моя Абаль, – слышу то ли голос Сауда, то ли шорох песчинок. Я даже моргаю, как будто это позволит мне лучше распознать источник голоса. – Моя дикая пустынная роза.