Игрушка жестокого шейха

Глава 53

Я даже не могу описать, что происходит внутри меня. Там буря. Тайфун. Там взрывается вулкан, и из его жерла течет лава, сжигающая все на своем пути.

Но я молчу.

Надулась и молчу.

Прямо сейчас бесполезно что-то говорить Сауду. Хотя хочется. Ох, сколько всего я могла бы ему высказать. Но сил нет. И да, повторюсь, бесполезно.

Мы приезжаем в огромную больницу. Поднимаемся на пятый этаж, где меня сразу заводят в смотровую комнату.

Женщина-врач в строгих очках и с таким же выражением лица долго опрашивает и осматривает меня. У меня берут анализы, проверяют все что можно, а потом врач дает только одно заключение:

– Обезвоживание и истощение. Нужно пару дней на восстановление. Плотно питайтесь, много пейте и спите при любой возможности. Наверное, даже неделю. Спустя какое-то время вы почувствуете себя лучше.

– Ясно, – киваю.

Врач отпускает меня, и в кабинет заходит Сауд, а я остаюсь с его громилами ждать у двери.

Истощение и обезвоживание точно есть. Все тело тяжелое и слабое, прямо ноги подкашиваются. А еще жутко хочется пить и немного кружится голова.

Сейчас, когда прямая опасность миновала, я начинаю в полной мере ощущать, насколько тяжело мне стоять.

Сделав шаг в сторону, оседаю на пластиковый стульчик и приваливаюсь к стене. Прикрываю глаза, но тут же распахиваю их, потому что за закрытыми веками вспыхивают воспоминания о пережитом. Сердце опять подскакивает к горлу, колотится в нем, и я чувствую отголоски этого грохота даже в кончиках пальцев.

Откуда-то издалека слышу голос Сауда:

– Абаль, малышка, – произносит он ласково. – Давай. Это я.

Чувствую, как он берет меня на руки и куда-то несет. У меня нет сил даже обнять его за шею.

В какой-то момент мне на секунду кажется, что это кто-то другой трогает меня. Но потом я втягиваю в себя воздух и чувствую такой знакомый аромат туалетной воды и самого шейха.

– Сауд, – произношу пересохшими губами.

– Это я, маленькая моя. Сейчас тебе поставят капельницу, и мы поедем домой.

– Я не хочу капельницу, – капризничаю.

Приоткрываю глаза, но яркий больничный свет так резко ударяет по зрачкам, что я снова зажмуриваюсь.

– Не спорь, ладно? – ласково говорит Сауд. – Это то, что нужно сделать. И займет всего лишь час времени.

Сауд заносит меня в какое-то помещение и укладывает на кровать. Я слышу, как пиликают приборы, как работает аппарат искусственного дыхания, и негромко переговариваются люди.

– Госпожа, – произносит нежный женский голос, – я сейчас поставлю вам капельницу с витаминами. После нее вам станет легче.

– Хорошо, – киваю и постепенно открываю глаза.

Оказывается, мы в просторной палате, и я здесь не единственная лежу на кровати. На соседней Аиша. Сейчас она кажется еще более хрупкой и маленькой. К ней подключена куча проводов и трубок, на лице – маска. Сама Аиша бледная, как стена. Лежит с закрытыми глазами, а ее грудная клетка поднимается и опускается в размеренном ритме.

Сауд тихо разговаривает с мужчиной в больничной форме, пока мне ставят капельницу. Потом этот мужчина выходит, а шейх, не сводя взгляда с сестры, набирает какой-то номер и с кем-то говорит. В какой-то момент отворачивается, и мне кажется, что он стирает слезы из глаз. А, может, просто трет их от усталости, потому что время приближается к утру.

Когда он заканчивает разговор, я зову его, и Сауд подходит ближе. Садится на край кровати и сжимает мою прохладную ладонь своей горячей.

– Что сказал врач про Аишу?

– Похоже, Абид и правда хотел ее убить. У нее на теле следы шрамов и нескольких переломов. Пара из них зажили неправильно. Завтра Аише предстоит операция. У нее… вырезали детородные органы. – Я ахаю, в ужасе глядя на шейха. – А еще… – Он сжимает челюсти и играет желваками, а потом продолжает: – все это время ее накачивали наркотиками. Абид, думая, что она мертва, выбросил ее в пустыню, чтобы дикие животные закончили за него всю работу.

– Сволочь, – произношу и судорожно втягиваю в себя воздух. – Этот подонок заслуживает смерти.

– В пустыне ее нашли бедуины и забрали к себе. На тот момент она почти не разговаривала, и у нее была частичная потеря памяти. В попытке вылечить ее они давали ей наркотические вещества. И, судя по всему, усугубили этим дело.

– А как Фарида нашла ее?

– Пока не знаю, – качает головой Сауд. – Как только мою бывшую жену схватят, я допрошу ее.

– Сауд… Абида нужно сдать полиции.

– Нечего больше сдавать. Они с братом сполна заплатили за то, что сделали с Аишей.

– Что ты имеешь в виду?

Он не успевает ответить на вопрос, как в палату врывается женщина, с головы до пят укутанная во все черное. Она бросается к кровати и, схватив Аишу за руку, заходится рыданиями и что-то быстро тараторит, целуя руку девушки.

– Мама, – ахает Сауд, когда женщина падает на колени. – Мама, – повторяет и, подойдя к ней, помогает подняться.

Я смотрю на эту женщину и поражаюсь их сходству. И Сауд, и Аиша очень похожи на свою мать. Отдельными чертами, но все же. Они одинаково кривят губы. А еще у них такие же голубые глаза, как у этой женщины.

Через минуту в палату входит мужчина, и я даже начинаю теряться, на кого больше похож шейх: на отца или на мать. Мужчина такой же высокий, крупный, с резкой линией челюсти и упрямым подбородком.

Они тихо разговаривают, а мама Сауда меняет объятия сына на большие руки мужа.

Когда женщина немного успокаивается, Сауд делает шаг в сторону.

– Мама, папа, это моя Абаль.

– Что? – шепчет женщина и поднимает на меня взгляд. – Кто?

– Моя любимая женщина, – уточняет он. – Абаль. Маша. Мария. Это она спасла Аишу. Она обнаружила ее в том поселении.

– О, девочка, – всхлипывает мама шейха и торопится ко мне.

Я сглатываю, глядя на то, как стремительно она приближается. Берет меня за руку и легонько сжимает. Быстро что-то говорит, но я ничего не понимаю. Бросаю вопросительный взгляд на Сауда. Тот что-то говорит матери, а потом переводит для меня ее слова:

– Она говорит, что ты подарила ей целый мир и можешь просить у нее все, что захочешь, за спасение дочери.

– Ничего не нужно, – качаю головой и отвечаю на английском. – Все, что мне нужно, мне дает ваш сын.

– Береги ее, – говорит сыну, тоже переключаясь на международный язык. – Если обидишь, будешь иметь дело со мной.

– Не обижу. Никогда. И не отпущу, – добавляет тихо, чтобы слышала только я.