Игрушка жестокого шейха

Глава 43

На краю шатра стоит дастархан, накрытый к ужину. Вокруг него разложены большие подушки в шелковых наволочках с золотой вышивкой. В глубине шатра – большой матрас с шелковым постельным бельем. По всему периметру развешаны роскошные золотые резные фонари, которые отбрасывают на стены, потолок и пол помещения красивые световые узоры.

– Настоящее волшебство, – произношу с восторгом.

– Нравится? – уточняет Сауд с улыбкой.

– У меня просто нет слов.

– Тогда давай мыть руки и ужинать, – предлагает он.

Провожает меня в отдельное помещение в шатре, отделенное от основного таким же пологом, как на входе. Здесь установлен походный умывальник и туалет.

– Душа нет, – говорит Сауд, – но, думаю, до утра мы без него продержимся, правда?

– Точно продержимся, – киваю энергично.

Сауд протягивает мне обычное кусковое мыло и включает воду. Намыливаю руки и передаю мыло Сауду. Мы моем руки, не сводя друг с друга взгляда и не прекращая улыбаться. Как будто такое простое действие, как мытье рук, в этих условиях вдруг стало каким-то таинственным ритуалом, который мы разделяем.

– Ты невероятная, – тихо говорит Сауд.

Выключает воду и дает мне полотенце, а потом и сам вытирает руки.

Мы устраиваемся за столом, и Сауд поднимает с блюд клоши. Здесь такое разнообразие, что глаза разбегаются. И, оказывается, я уже порядком проголодалась.

– Расскажи о своей семье, – прошу я, когда мы приступаем к ужину.

– Думаю, ты с ними еще познакомишься, – говорит он. – Мой отец тоже шейх. Мама… она просто его жена. Когда-то была журналисткой, но после замужества оставила профессию. У меня есть младшие брат и сестра. Видад и Ильхам. Была еще одна сестра, – произносит он, и мне кажется, будто я даже могу услышать боль в его голосе. – Аиша. У нас с ней был всего год разницы.

– Она младше или старше?

– Младше.

– А сколько тебе лет?

– Тридцать шесть, – отвечает Сауд, глядя в темноту через распахнутые створки полога.

– Ого, – выдаю и запиваю свой шок джаллябом

[1]

.

– Почему ты так отреагировала? – спрашивает шейх, глядя на меня.

– Ты знаешь, какая разница у нас с тобой?

– Мне плевать, – коротко отвечает он. – Но да, я знаю, что тебе двадцать четыре года.

– Откуда? – прищурившись, спрашиваю я.

– Абаль, в мой дом не попадают случайные люди.

– От кого у тебя голубые глаза? И ты знаешь русский язык.

– Мой прадед. Это его наследие. А язык я знаю плохо, – отвечает Сауд.

– Чем занимаются твои брат с сестрой? – спрашиваю, решая оставить тему, от которой скручивает внутренности, потому что сразу вспоминаю тот день, когда попала к Сауду.

– Видад заканчивает университет. Он учится на архитектора.

– Я думала, в таких семьях, как твоя, нет необходимости получать профессию. Что можно всю жизнь провести в удовольствиях.

– Конечно, можно, – хмыкает Сауд. – Но наш отец настаивает на том, чтобы мы все получили профессию и состоялись в ней. Даже если дальше не будем работать по специальности, все равно должны начать.

– А какая у тебя профессия?

– Управление и бизнес.

– И почему я не удивлена? – закатываю глаза, а Сауд дергает меня за палец.

– Дерзкая ты, Абаль, – усмехается.

– Тебе не нравится это? Раздражает? – дразню его, а Сауд начинает смеяться.

– Просто вызывает зуд в ладони, которой так и хочет тебя отшлепать.

Я чувствую, как вспыхивают мои щеки, и опускаю взгляд на стоящую передо мной тарелку. Сауд берет меня пальцами за подбородок и заставляет повернуть голову, чтобы посмотреть на него. Сближает наши лица, обдавая мои губы горячим дыханием.

– Мне нравится в тебе все, Абаль. И это странно, – хриплым голосом произносит он.

– Почему странно?

– Потому что впервые, – отвечает он и, подавшись вперед, соединяет наши губы.

Нежно скользит своими по моим, лишь легонько касаясь их теплым, влажным языком. Но этого достаточно, чтобы все мое тело вспыхнуло от восторга и желания. Кровь, которая едва успела замедлиться, снова несется по венам на бешеной скорости. И кажется, будто мир вокруг начал вращаться.

– Абаль, – тихо произносит он, слегка отстранившись.

– Маша, – отзываюсь шепотом. – Так звучит мое настоящее имя на родном языке.

– Маша, – повторяет он, слегка растягивая шипящий звук, как будто сама пустыня шепчет мое имя.

Я обхватываю ладонями щеки Сауда и набрасываюсь на него с поцелуем.

Почему-то то, как он произнес мое имя, заставляет тело содрогаться от разряда электрического тока, а низ живота – томительно сжиматься.

Сауд хватает меня за талию и пересаживает к себе на колени. Я случайно опрокидываю стол, и мы с шейхом смеемся от этого грохота, но не разрываем поцелуй.

Сажусь верхом на Сауда и чувствую, как подо мной наливается его член.

Вцепляюсь в его волосы, зарываясь в них пальцами. А он сжимает мой затылок, покровительственно накрыв его ладонью.

– Маша, – опять шипит Сауд и углубляет поцелуй.

Его язык орудует у меня во рту, поджигая кровь и заставляя содрогаться от желания. Наши вкусы смешиваются, и у меня начинает кружиться голова.

Шум пустыни, которая поет, кажется, только для нас.

Негромкий шелест ветра и песчинок, перемещающихся от бархана к бархану.

Наше шумное дыхание.

Грохот сердца в ушах.

Пульсирующая в висках кровь.

Все это смешивается в одну надрывную, чувственную, сексуальную мелодию, которая кружит голову и сводит с ума, завораживая восточными мотивами.

Сауд встает с подушки и, удерживая меня на весу, несет к кровати.

Я слышу, как за его спиной смыкаются полы полога, отрезая нас от внешнего мира.

На секунду приоткрываю глаза, чтобы убедиться в этом.

Стол так и валяется перевернутым, а шатер закрыт.

– Сауд, – произношу с тихим стоном.

– Маша, – отзывается он. – Моя Маша. Моя девочка, – добавляет и опрокидывает на кровать.

__________________

[1] Джалляб представляет собой смесь виноградной мелассы и розовой воды, в которую по желанию добавляются кедровые орешки и изюм. Традиционный напиток в ОАЭ