Игрушка жестокого шейха

Глава 39

Задний двор похож на картинку из садово-огородного каталога класса люкс. Многоуровневый, с гранитными дорожками и ступеньками, между которыми расположены большие вставки газонов с пальмами и идеально подстриженными кустами. В центре всего этого великолепия квадратный то ли бассейн, то ли фонтан, в который из трех больших кранов льется кристально чистая вода, создавая прохладу вокруг.

Мы проходим через все это великолепие на другую сторону двора и оказываемся на большой лужайке, засеянной газоном. Я бы даже назвала ее огромной, потому что здесь помещается весь гарем шейха и несколько слуг.

Над нашими головами выше трепещет на ветру плотная белая ткань, натянутая между несколькими такого же цвета металлическими столбами. Она создает тень, скрывая всех нас от палящего солнца, но при этом не затемняет пространство.

На краю лужайки лежит небольшая куча крупных камней. Почему-то от одного взгляда на них по коже пробегает мороз.

Стоящие слева от меня девушки о чем-то перешептываются, но на арабском, и я могу разобрать только пару ничего не значащих слов.

Замыкает нашу процессию распорядительница гарема шейха. Она останавливается рядом с нами и тихо спрашивает:

– Довольна?

– Что? Это вы мне? – уточняю, поворачивая голову.

Но она не успевает ответить. По толпе проносится шокированный ропот, и все смотрят в сторону дома, из которого ведут… Фариду. Она выглядит изрядно потрепанной. Землистый цвет лица, под глазами залегли синеватые круги, сами глаза красные и опухшие, как будто она долго плакала. Некогда роскошное черное платье, расшитое золотыми нитями, сейчас похоже на тряпку.

Но жена шейха не склоняет голову, не сгибается и не ломается. Она все еще гордо несет себя, высоко задрав подбородок.

Давия делает шаг в сторону, и мы с Фаридой сталкиваемся взглядами. Она криво усмехается, продолжая двигаться к нам в сопровождении двух слуг-мужчин.

– Госпожа, – кланяется Давия, когда Фарида подходит ближе.

Все остальные девушки тоже почтительно склоняют головы, а я остаюсь стоять, как стояла, провожая взглядом Фариду.

Она выходит в центр круга и обводит взглядом всех девушек. Я прямо чувствую напряжение, которое электрическим током пробегает по группе присутствующих. От этого даже волоски на теле встают дыбом, а сердце начинает колотиться быстрее.

– Господин идет, – тихо говорит кто-то из слуг, и все снова оборачиваются в сторону дома.

Сауд уже переоделся. Сейчас на нем традиционные белые одежды, но голова не покрыта. Выражение лица, как всегда, немного хмурое и каменное. Глядя на него, никогда не скажешь, что он способен на ласку и нежность. Что он умеет смеяться и может просто обнимать, а не брать, словно дикарь, любую из понравившихся девушек.

Все присутствующие склоняют головы в знак приветствия, а Сауд поднимается на газон и останавливается, заложив руки за спину. Фарида сглатывает и смотрит на него с такой надеждой, что у меня буквально обрывается сердце.

Я не знаю, какого наказания заслуживает женщина, убившая одну наложницу и пытавшаяся избавиться от второй. Но считаю, она все равно заслуживает второй шанс. По крайней мере, шанс жить.

– Господин, – дрожащим голосом произносит Фарида, видимо, не выдержав напряженной тишины. – Мы… мы можем поговорить?

– Фарида, – отзывается Сауд, а потом продолжает на английском: – ты снова посчитала себя вправе распоряжаться жизнями моих наложниц.

– Простите, господин, – срывающимся голосом выдает она и… падает на колени.

Несколько девушек ахают, а я накрываю рот ладонью. Никто не ожидал увидеть гордую Фариду в таком виде.

Сауд же остается стоять на месте и смотрит на свою жену сверху вниз. На его лице не дергается ни один мускул. Ничто не выдает его сочувствия. У меня же внутри что-то дергается, и сердце разгоняется еще сильнее.

– Господин, прошу, – всхлипывает Фарида. – Позвольте поговорить с вами наедине.

– Я предоставил Абаль право придумать тебе наказание, Фарида, – игнорируя ее просьбу, отзывается Сауд.

Жена шейха стреляет в меня яростным взглядом. В нем испуг и желание убивать, смешанные в адский коктейль, а у меня сердце подскакивает к горлу.

– Но она слишком снисходительна к тебе, – добавляет Сауд. – Придумала не наказание, а в некоторой степени даже поощрение.

Что за бред? Нахмурившись, смотрю на Сауда.

Он вообще понимает, что значит для влюбленной женщины быть вдали от своего мужчины, при этом зная, что в его постели каждую ночь спит другая? Осознает, как сильно это ранит? Да это же медленная невыносимая смерть для любящего сердца! Настоящая смерть не так мучительна, как это!

Но, судя по всему, Сауд так не считает, ведь то, что он говорит дальше, шокирует меня до глубины души.

– Поэтому я сам придумал тебе наказание.

– Девушки, – произносит слуга шейха, и все взгляды обращаются к нему. – Возьмите по одному камню и встаньте в круг.

– Нет, – выдыхает в ужасе Фарида и быстро ползет на коленях к Сауду. – Муж мой! Умоляю тебя! Не делай этого! Остановись!

– Повторить приказ? – цедит слуга шейха, и девушки нерешительно тянутся к груде камней, беря в руки по одному.

– Твое наказание старо, как мир, – говорит Сауд ледяным тоном. – Тебя забьют камнями за то, что ты мало того, что опозорила меня таким поведением. Ты еще и проявила неуважение к моим решениям и приказам.

– Сауд, – выдыхаю тихо. – Господин, прошу.

У меня так сильно сел голос, что я сама себя едва слышу.

– Становитесь в круг так, как вы стояли, – командует слуга.

– Господин, прошу вас, – начинает подвывать Фарида, вцепляясь пальцами в подол белых одежд Сауда. А он смотрит на нее с непроницаемым выражением лица. – Я уеду. Исчезну. Хотите, мы разведемся? Только прошу вас, не надо! Абаль! Прости меня! – выкрикивает она с подвыванием и смотрит на меня с такой скорбью, что мое сердце сжимается. Губы дрожат, как и подбородок, а глаза наполняются слезами. – Прошу тебя! Прости! Я ревновала! Была глупа! Больше я никогда не совершу такой ошибки! Буду покладистой и спокойной! Или вообще исчезну из ваших жизней!

– Девушки, приготовиться, – произносит слуга, а я начинаю дрожать от ужаса при мысли о том, что должно произойти дальше.

Бросаюсь к Сауду и хватаю его за локоть, впиваясь взглядом в лицо.