Игрушка жестокого шейха

Глава 38

Всю дорогу до дома шейха мы оба молчим. Я не знаю, что сказать ему. Утром он опять задал вопрос про наказание для Фариды, а я не смогла ответить. Ну не знаю я! Или просто не готова к тому, что сделает с ней Сауд. А, может, не готова брать на себя ответственность за судьбу другого человека.

Во мне до сих пор клокочет злость на жену шейха за то, что опоила меня и вернула на арену. Да не просто на арену, а в руки этого долбаного толстого извращенца, у которого, судя по всему, свои счеты с Саудом. И эта злость побуждает попросить шейха отправить Фариду на эту арену. Одно дело быть львицей в шакальей стае, и совсем другое – предстать ободранной кошкой перед тиграми. С голыми руками, к тому же.

Но я… я так не могу. Не умею я наказывать людей. Все, что я придумала для нее, – это отправить в изгнание. Например, в тот дом, в котором мы с Саудом провели несколько дней. Пусть бы жила себе вдали от мужа и мучилась мыслями о том, кто сегодня проводит время в его постели.

– Ну, что скажешь, Абаль? – спрашивает Сауд, когда мы въезжаем на территорию его поместья. – Как, по-твоему, я должен наказать жену?

– Может… ну… отправить ее в тот дом, в котором мы были? Или развестись с ней. Для нее же это станет позором.

Сауд ничего не отвечает. Смотрит на меня нечитаемым взглядом, а потом молча выходит из машины. Помогает выбраться и мне. Что-то говорит на ухо встречающему нас слуге, который хмурится, но кивает.

Мы заходим в дом. На меня мгновенно накатывает неуютное чувство тяжести. Даже становится сложнее дышать. Это чертово место пропитано страданиями.

Сауд останавливается перед широкой лестницей и поворачивается лицом ко мне.

– Хочу, чтобы ты присутствовала, когда я буду наказывать жену.

– В смысле… ты хочешь сделать что-то другое?

– Тебя позовут, – сообщает он вместо ответа и, развернувшись, уходит на свою половину дома.

А меня тут же подхватывает под локоть Батул.

– Я так волновалась! – восклицает она и тянет меня в сторону гарема. – Никто не знал, что с тобой будет. Никто не понимал, куда ты делась. А потом еще и господин пропал на несколько дней. Кудама, конечно, сказал потом, что вы решили несколько дней провести в другом доме. Но все равно… Это так… Господин не говорил, что будет с его женой?

– Нет, – отвечаю со вздохом.

– Он точно сурово ее накажет. Она уже однажды так провинилась. Приказала убить девушку, которой увлекся господин.

– Батул, кто такой Абид?

Она тормозит прямо перед входом в гарем. Смотрит на меня хмуро.

– Какой еще Абид? – уточняет, прищурившись.

– Такой мерзкий, толстый тип. Я же вижу, ты знаешь. Скажи мне, кто он. Кажется, у него с господином какие-то проблемы. Как будто они конкуренты.

– Они не конкуренты, – качает она головой, а потом оглядывается по сторонам. Убеждается, что никто нас не слушает, и, подавшись вперед, понижает голос. – Господин Абид был женат на госпоже Аише, сестре господина Сауда. Поговаривают, что это он ее убил.

– Убил? – шокировано выдыхаю, а Батул кивает.

– Убил. Госпожа Аиша была любимой сестрой нашего господина. Ох, добрее и светлее человека я не встречала в своей жизни! Она бы никогда даже мухи не обидела, а он так с ней обошелся, – качает головой служанка. – Но ее тело так и не нашли. Она просто пропала. Думаю, господин до сих пор надеется, что сможет отыскать ее, и она окажется жива. Даже ее покои велел оставить в том виде, в котором они были, когда она оставалась в гостях у господина.

– Думаешь, она жива? – спрашиваю.

– Не знаю. Но, поверь мне, я буду счастлива, если это так. Госпожа Аиша не заслуживает такой судьбы. Ну, все, идем.

Батул подталкивает меня, и мы заходим в гарем.

Здесь ничего не изменилось, хотя по ощущениям с того момента, когда я в последний раз была в этом месте, прошла целая вечность.

Девушки сидят в закрытом дворике. Бросают на меня заинтересованные взгляды, когда я прохожу мимо, двигаясь в комнату для занятий. Там, по словам Батул, через десять минут начнется урок по арабскому языку. Теперь, когда началось обучение с Саудом, мне еще сильнее хочется выучить язык если не идеально, то хотя бы на разговорном уровне.

После занятия мы все идем на обед. Девушки косятся на меня и перешептываются, но никто, видимо, не решается заговорить со мной напрямую.

Обед проходит спокойно. Сидящие за моим столиком девушки обсуждают предстоящую поездку в пустыню. Говорят, им пообещали, что в ближайшую пятницу нас всех отвезут полюбоваться закатом в пустыне. А перед этим – на настоящий пляж, где все они смогут искупаться.

Подумать только, такие простые радости, а столько энтузиазма! А все потому, что при наличии свободы человек сам выбирает, ехать ему на пляж или отправиться любоваться закатом в пустыне. И только оказавшись в клетке роскошного особняка, он утрачивает право сам принимать такие решения. А потому все эти мелкие радости ценятся особенно сильно.

– Говорят, господин собирается построить еще один бассейн, только уже на женской половине. Чтобы мы могли искупаться, когда захотим, – говорит одна из девушек.

– Это точно?

– Ну, господин пока не объявил этого, но уже ходят слухи.

– Пф, слухи, – фыркает вторая и небрежно дергает плечом.

– Вот посмотришь, он построит его.

– Девушки! – выкрикивает Давия от входа в обеденный зал. Мы все поворачиваем головы в ее сторону, и я начинаю хмуриться. Даже с этого расстояния я вижу, насколько служанка напряжена и бледна. – Обед окончен. У вас есть пять минут, чтобы выйти на задний двор!

В обеденном зале начинается суета. Все встают и, шурша юбками, торопятся на выход.

– А что там будет? – спрашиваю у девушек, идущих рядом со мной. Одна из них просто пожимает плечами.

На выходе из зала нам всем выдают платки, мы быстро надеваем их на головы и идем за слугой, который ведет нас мраморными коридорами. Затем спускаемся на самый нижний этаж, где уже распахнуты двойные двери, и оказываемся в настоящем оазисе посреди пустыни.