Игрушка жестокого шейха

Глава 30

Охранник разворачивает меня и, одной рукой удерживая за спиной мои запястья, второй сжимает затылок и, наклонив вперед, выводит из комнаты. Выплевывает какие-то слова на арабском, ни одно из которых я не распознаю.

К нам присоединяются два вооруженных охранника, и меня тащат по ступенькам вниз. Потом с лязгом открывается железная дверь, и мы попадаем на другую лестницу. Она сильно отличается от той, по которой меня вели перед этим. Здесь нет ковров и хорошего освещения, камень на стенах не начищен разодранными в кровь руками девушек, попадающих на арену. Здесь мрачно, сыро и мерзко. А еще откуда-то из глубины помещения раздаются звуки животных, от которых волосы встают дыбом.

Наконец мы спускаемся в просторное помещение, заполненное огромными клетками, в которых сидят дикие животные. Я с ужасом осматриваюсь и сглатываю. Пытаюсь пятиться, но охранник до боли сжимает мой затылок.

– Нет! Нет! Пожалуйста! – выкрикиваю, когда вижу, как один из сопровождающих распахивает пустую клетку, зажатую между тремя такими же. В одной из них сидят два огромных уссурийских тигра, во второй – белый, который скалит на нас огромные зубы и сверкает большими глазами в полумраке подвала. В третьей сидят четыре дикие собаки, они мечутся по клетке и поскуливают.

Меня буквально швыряют на холодный, мокрый пол и захлопывают клетку. Я отлетаю к дальней стенке клетки, но тут же отпрыгиваю от нее, когда на меня несется тигр.

Вскрикнув, падаю навзничь и едва успеваю напрячь шею, чтобы не удариться головой о каменный пол.

В клетке достаточно места, чтобы не соприкасаться с животными, но недостаточно для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Особенно когда белый тигр бросается на клетку и протягивает огромную когтистую лапу в попытке добраться до меня.

Бегу к двери клетки, которую уже закрывают на замок. Пытаюсь схватить охранника за руки, но он быстро выдергивает ключ из замка и отходит от клетки.

– Прошу вас! Выпустите меня! Я больше не буду ни на кого нападать! Обещаю! Не оставляйте меня здесь одну! Умоляю, не оставляйте!

Я захожусь рыданиями, но эти ублюдки только усмехаются и покидают помещение под мои завывания и рычание диких животных.

Прижавшись спиной к двери клетки, обвожу взглядом своих “соседей”. Собаки сходят с ума, носясь по клетке, и продолжают выть так, что кровь стынет в жилах. А тигры кружат по своим темницам, не сводя с меня взгляда. Внезапно один из них бросается на клетку, и мне даже кажется, что она слегка пошатывается.

Вскрикнув, начинаю опять дергать прутья и звать на помощь. Никто не реагирует. Никто меня не спасет. Я кричу и бью по клетке, пока не срываю голос, и силы окончательно не покидают меня. Сползаю на пол и, сев, прижимаюсь спиной к прутьям. Обнимаю свои колени и наблюдаю за дикими животными, боясь даже моргнуть.

Не знаю, сколько времени провожу здесь. За это время и я, и животные успеваем успокоиться. Собаки улеглись спать, прижавшись друг к другу. Свалявшаяся, грязная шерсть торчит во все стороны, и выглядит это зловеще. Тигры тоже опустились на пол в своих клетках. Один из них уснул, а остальные два смотрят на меня, не сводя взглядов. Внешне выглядят спокойными. Но я прекрасно понимаю, стоит мне только дернуться, и они снова будут готовы к атаке.

У меня от усталости и нервного перенапряжения ослабело все тело. Глаза слипаются. Веки пекут. Хочется спать, но мне дико страшно. Боюсь, что если только закрою глаза, животным каким-то образом удастся разодрать клетку и добраться до меня. Как будто я сдерживаю их своим бодрствованием. Хотя это чушь, я же прекрасно это понимаю.

Не знаю, в какой момент мне все же удается задремать, положив голову на колени, но я просыпаюсь от резкого звука. Лязгает замок, а потом я слышу шаги. Животные снова становятся беспокойными. Собаки вскакивают на лапы и начинают носиться по клетке, а тигры ведут ушами и стреляют взглядом в сторону входа в подвал.

– Ты посмотри, как ей идет это место, – раздается мерзкий голос толстяка.

Как он еще не сдох, преодолевая столько ступеней? Его огромная туша выплывает в поле видимости, и он останавливается напротив моей клетки. Встав, разворачиваюсь лицом к нему и впиваюсь пальцами в прутья. Не могу скрыть ненависти и брезгливости на лице. Мне мерзко только от одного вида этого гнусного подонка.

– Знаешь, Ахмед, а я люблю женщин с характером, – произносит он с улыбкой. В это время в подвал заносят кресло на витиеватых ножках с высокой спинкой. Ставят, и толстяк втискивается в него своим габаритным задом. – Моя жена была такой. Все характер показывала. Я предупреждал ее не шутить со мной. Но она не знала, когда надо заткнуться. Вот я и заткнул ее. Навсегда, – смеется ублюдок. – Жаль, – вздыхает. – Такая была красивая женщина.

Рядом с креслом ставят треногу с камерой. Один из охранников направляет ее на меня и что-то настраивает. Внезапно мне в лицо ударяет луч света. Я щурюсь и прикрываюсь рукой.

В подвале становится все больше людей. Животные тревожно рычат, собаки мечутся в своей клетке. А я… пячусь от двери. Понимаю, что будет дальше, и от этого ужас сковывает внутренности и горло, не давая выдавить из себя ни звука. Я хочу извиниться за то, что напала на толстяка. Хочу попросить пощады, но… молчу. Только хватаю ртом воздух в попытке глотнуть хоть немного кислорода.

Охранник, настраивающий камеру, что-то говорит толстяку, тот довольно потирает руки и облизывается. Отвечает, а я дико жалею, что так и не успела выучить хотя бы простейшие слова на арабском. Парочка после единственного урока в доме шейха не считается.

– Приступаем, – наконец произносит толстяк, и я вижу, как пара охранников начинают расстегивать ширинки.

Мои глаза в ужасе расширяются, и я снова пячусь назад.

– Стой, идиотка! – рявкает тот, кого толстяк называет Ахмедом. – Тебя животные разорвут!

– Лучше сдохнуть от их лап, чем под вами, ублюдки, – цежу на русском и бросаюсь к клетке с двумя тиграми.

Я и правда настроена на смерть. Пусть лучше так, чем меня будут несколько часов насиловать и снимать это на камеру.

Последнее, что я вижу перед тем, как врезаться в клетку, как тигр заносит над моей головой свою огромную лапу.