Игрушка жестокого шейха

Глава 20

– Поднимайся, – тихо говорит Батул.

А я… не могу. Ноги ослабели настолько, что я их практически не чувствую.

Смотрю на то, как утаскивают еле живую Карибу, и глаза опять наполняются слезами. Мне жалко не конкретно ее. Я ощущаю тоску, понимая, сколько мерзости и жестокости в людях. А еще жутко от того, что придется как-то выживать в этом месте.

– Мария, быстро поднялась! – рявкает на меня Батул негромко.

Она дергает меня за локоть, и я встаю на дрожащие ноги.

Когда вижу, как к нам приближается Фарида, дыхание опять замирает, а сердце сбивается с ритма. Вот теперь я чувствую силу в ногах. Хочется развернуться и бежать куда глаза глядят. На другой конец света. Туда, где на кухне ресторана вкусно пахнет специями. Где на выходных можно поехать к бабушке в деревню и растопить старенькую баньку, а после пить чай с домашним вареньем. Теперь все это кажется таким далеким и неосуществимым, словно приснилось мне когда-то в прошлой жизни.

– Ну что, ты довольна? – спрашивает Фарида с улыбкой. Только теперь я замечаю, насколько она хищная. Как у дьяволицы. – Я довольна. Каждый проступок должен быть наказан. Таков закон гарема. Господин дал тебе новое имя, правда?

– Да, госпожа, – произношу дрожащим голосом и чувствую, как из глаз вытекают слезы, а потом прокладывают горячие дорожки по щекам.

Фарида поднимает руки и стирает их.

– Ну что ты? Не плачь. Ты привыкнешь.

– Госпожа, помогите мне сбежать, – умоляю ее. – Прошу вас. Я хочу… хочу домой.

– Твой дом теперь здесь, – обманчиво ласковым голосом отзывается она. – Со временем ты привыкнешь и даже полюбишь его, вот увидишь.

– Нет, – качаю головой. – Прошу вас, помогите мне.

– Идите завтракать, – говорит она вместо ответа. – Ее теперь зовут Абаль, – обращается к Батул. – Господин так назвал. Так что Марии больше нет. Считайте, что она умерла прошлой ночью от кинжала Карибы.

Батул кивает Фариде и оттаскивает меня от нее. Толкает немного вперед.

– Помогите сбежать, – передразнивает меня. – С ума сошла о таком просить госпожу? Тоже хочешь получить кнутом? Дура! Быстро на завтрак!

Что-то внутри меня со щелчком ломается. Мне даже кажется, я слышу этот хруст у себя в голове.

Истерика от увиденного и того, какие перспективы меня ждут, подкатывает к самому горлу. Ноги требуют движения, и я срываюсь с места.

– Абаль! – слышу вслед голос Батул. – Вернись немедленно!

– Оставь ее! – доносится голос Фариды. – Побегает и вернется.

А я несусь, не разбирая дороги. Расталкиваю девушек в коридоре и бегу. Слезы застилают глаза, а сердце колотится в неровном ритме. Перед глазами до сих пор стоит окровавленная спина Карибы и довольное лицо жены шейха.

Монстры! Какие же уродливые чудовища живут в этом особняке!

Чем это не игра? Чем это место лучше арены? Мнимым выбором? Тем, что здесь люди? Да эти люди хуже зверей! Те хотя бы убивают из-за голода и инстинктов! А эти женщины с уродскими душами делают это ради развлечения!

Захлебываясь рыданиями, толкаю какую-то широкую дверь и попадаю на лестницу. Бегу наверх, задыхаясь от всхлипов. Оказываюсь в длинном широком коридоре. Лечу, словно в лабиринте, то и дело натыкаясь то на стены, то на двери. Комнаты, кладовки, библиотека, ванные…

Забегаю в одну из комнат и торможу.

Она похожа на ту, в которой живет шейх, но видно, что спальня все же женская.

Роскошная большая кровать под бежевым балдахином с кучей подушек на ней. Справа в глубине комнаты большой туалетный столик и вход в ванную с гардеробом. Слева – роскошный белый рояль с опущенной крышкой. Еще чуть левее книжный шкаф, на котором аккуратно составлены книги.

Прямо – огромное панорамное окно, занавешенное тонким газовым тюлем в несколько слоев. Он создает полумрак в комнате. Слева напротив окна стоит большое кресло, на подлокотнике которого покоится раскрытая книга страницами вниз.

Создается такое впечатление, что хозяйка этой комнаты совсем недавно вышла из нее и вот-вот должна вернуться. Здесь даже пахнет ее духами.

Но отсутствие свежего воздуха и неработающий кондиционер подсказывают, что хозяйки здесь давно не было. Ну, или прохладе она предпочитает духоту.

Раздвинув тюль, замираю. Передо мной огромный мраморный балкон, справа на котором стоит нечто похожее на крытую беседку, а в ней – огромный лежак и столик рядом. За стеклянной балюстрадой раскинулась беспощадная, но такая манящая пустыня.

Отодвигаю в сторону стеклянную дверь и выхожу на улицу. В первую секунду приходится погасить порыв вернуться назад, настолько здесь жарко.

Раскаленный воздух плавится, заставляя задыхаться. Кажется, если сделать следующий вдох, можно обжечь легкие. Даже через тонкую подошву обуви я ощущаю жар, исходящий от мрамора, хотя он, по идее, не должен так нагреваться. Или просто все мое тело сейчас горит от увиденного.

Подхожу к беседке и сажусь на край лежака. Впиваюсь взглядом в бескрайнюю пустыню. Обнимаю себя за плечи, и наконец меня прорывает. Уродливые рыдания рвутся из груди, просто выворачивая ее наизнанку. Голос срывается, глаза печет от слез, которые заливают мои щеки. Они мгновенно высыхают в такой жаре, но на их место набегают новые.

Сжав плечи, хватаюсь пальцами за ткань платья и сжимаю до треска. Прикусив нижнюю губу, подвываю. А когда закрываю глаза, передо мной сразу возникает картинка окровавленной спины Карибы.

Меня сильно трясет, внутренности сковывает холодом и кажется, будто даже кровь в жилах застывает.

Не знаю, как много времени провожу на этом огромном балконе. Но за это время я успеваю прорыдаться так, что горло дерет, а глаза опухли от слез, и теперь я практически ничего не вижу.

Перестав плакать, продолжаю обнимать себя и медленно раскачиваюсь из стороны в сторону, глядя на раскаленную пустыню. Может, я просто тихонько умру тут от этой невероятной жары, и избавлюсь от страданий? Если меня никто не будет искать, то шансы очень высоки.

Задумавшись, не замечаю, как на балконе появляется шейх. И вздрагиваю, только когда слышу его рык:

– Какого дьявола ты тут делаешь?!