Давуд. Мое спасение

Глава 5

Мы едем в пустыню на разных машинах. Сауд с Абаль выехали чуть раньше, чтобы покататься по барханам. Она очень любит пустынное сафари, так что мой брат никогда не отказывает жене в этом развлечении.

Гость Сауда поехал за ними, а я попросила водителя отвезти меня сразу к тому месту, где мы будем ужинать.

Машина останавливается на вершине бархана.

Выйдя на улицу, покрываюсь мурашками.

Стараюсь не частить с поездками в пустыню. У меня такое ощущение, что между нашими встречами нужен перерыв. Мне так точно.

Поднимаю руку с раскрытой ладонью, давая охране и слугам понять, что за мной ходить не надо. Пара человек, которые уже сделали шаг, возвращаются на свое место.

Бреду по бархану. Хочу начать говорить, но боюсь, что за словами польются и слезы, а макияж не водостойкий. С другой стороны, если я его испорчу, могу в любой момент сесть в машину и уехать домой. Никто меня не осудит. Ни брат, ни его жена. А до гостя мне дела нет.

Почти нет…

Когда мы встретились в гостиной, внутри меня что-то чувствительно дернулось.

Я смотрела ему в глаза всего пару секунд, но у меня было стойкое ощущение, что я уже их видела. Что они уже смотрели на меня. Прожигали. Заставляли трепетать.

Но ведь не могло же такого быть.

Когда услышала его имя, провела параллель с преподавателем в моем университете. Но это был не он, я знаю наверняка.

Сажусь на край бархана и сразу набираю в ладони теплый песок. Закрываю глаза. Слушаю и слушаю, но она молчит. Как будто ждет, что я заговорю первой.

Судорожно втягиваю в себя воздух.

– Абид любил смотреть на мою боль, – произношу шепотом. Мне и не обязательно кричать. Я знаю, что пустыня услышит, даже если я не пророню ни звука. Достаточно шевелить губами. – Он наслаждался каждым мгновением моих страданий. Особенно ему нравилось, когда меня насиловали его солдаты. Пять-семь человек, терзающие меня целую ночь. Они творили что хотели, – выдавливаю из себя и сцепляю зубы.

Меня начинает трясти. Я знаю, что все это – часть моей собственной терапии. Она гораздо эффективнее той, что была у меня с психотерапевтом. Потому что здесь никто не будет смотреть на меня с ужасом в глазах. Доктор Джонсон изо всех сил старалась не показывать своих чувств, но она тоже человек, и реакции непроизвольно все равно проскакивали.

Пустыня же может только вздыхать и петь. И это именно то, что мне так нужно, чтобы очиститься и пережить весь тот ужас, через который меня, словно голую по стеклу, протащил мой бывший муж.

– Он всегда оставался в той же комнате, – продолжаю, когда болезненный спазм в горле наконец ослабевает. – Ходил вокруг, чтобы рассмотреть все с разных ракурсов. Насколько больным нужно быть, чтобы наблюдать, как твою жену одновременно насилуют двое-трое мужчин, пока остальные смотрят и готовятся сделать то же самое? – Кривлюсь от отвращения. – Но потом я поняла, что могу противостоять ему. Смогу посмотреть в лицо и… улыбнуться. Страшно даже представить, как выглядела эта улыбка, – грустно усмехаюсь. – Но главное, что это его задело. Он взбесился и выгнал всех в ту ночь еще до наступления рассвета. Он побил меня. Сильно. Сломал два ребра. Пинал ногами. Он делал все, чтобы я не могла встать с постели без посторонней помощи. Потому что испытывал удовольствие, видя мою беспомощность.

Замолкаю.

С содроганием вспоминаю, как этот ублюдок заставлял меня умолять дать мне воду и еду. Как заставлял ползать за ним на коленях. Как унижал, толкал, ставил миску с водой на пол, чтобы я пила из нее, как собачонка.

Меня начинает тошнить от воспоминаний.

Сглатываю едкий ком.

Подумываю уже закончить, но потом на моем лице расплывается болезненная улыбка.

– А знаешь, почему он решил убить меня? Потому что я, устав от его издевательств, в следующий раз обняла одного из его солдат и начала стонать. При этом улыбалась и смотрела в глаза мужу. Мне уже было все равно, как он меня убьет. Мне просто… просто хотелось, чтобы этот кошмар закончился. Я не чувствовала своего тела. Не чувствовала боли. Только желание поскорее довести мужа до крайней черты.

Обнимаю свои колени и сквозь слезы всматриваюсь в песчаные барханы.

– И я довела его. В ту же ночь. Не буду рассказывать тебе все те ужасы, которые мне довелось пережить. После всего он выбросил меня в пустыню. Да-да, это ты спасла меня. Ты помогла. Ты прислала тех бедуинов, которые выхаживали меня и каждый раз, когда я хотела умереть, заставляли жить. Я даже не понимала, зачем вы с ними помогли мне. У меня больше не было смысла жить. Абид… – произношу его имя уже без отвращения. Больше я ничего не чувствую к этому человеку. Боль, страх или даже малейший трепет перед человеком будет свидетельствовать о том, что мне не все равно. А, значит, память о нем жива. Я же хочу, чтобы это чудовище кануло в небытие. – Он лишил меня самого главного – мечты и надежды. Стать мамой. Стать счастливой женщиной. Тогда я перестала быть женщиной. Стала лишь объектом для больных развлечений монстра с черной душой.

Втягиваю в себя воздух и, подняв голову, моргаю, чтобы прогнать слезы.

Я думала, уже не болит. Верила, что пережила все это во время психотерапии. Но здесь, в объятиях пустыни я раскрываю свою душу полностью. Делаю то, чего не могла сделать с доктором Джонсон. Я оголяюсь. Предстаю перед песками с оголенными нервами. Совершенно беззащитная. Потому что только пустыне я доверяю.

Ложусь на песок и зарываюсь в него пальцами. Закрываю глаза.

Хорошо, что Сауда сейчас нет рядом. Он бы начал говорить о змеях и опасных насекомых. Но я верю пустыне. К тому же, во мне больше нет страха смерти.

– Я очищаюсь, – шепчу. – Мне становится легче дышать. И сейчас я понимаю, ради кого выжила. Мой брат… Моя смерть принесла ему много страданий. Как же он радовался моему возвращению! И моя мама. Она постарела лет на десять, когда ей сообщили о том, что я пропала без вести. Теперь у меня есть еще и Абаль. Моя сестра. Моя подруга. Та, кто в первые – самые жуткие – ночи была рядом. Обнимала, качала в своих руках, успокаивала, слушала и не осуждала. Она никогда не осуждает. А еще малыши. Мои любимые племянники, ради которых и стоило выжить. Те, кто наполняют мою жизнь смыслом.

– Аиша! – слышу голос брата и открываю глаза.

– Спасибо, – шепчу, садясь. Чувствую, что мои сжатые внутренности понемногу расслабляются. – Спасибо, – повторяю.

– Аиша, ты как? – спрашивает Сауд, садясь рядом.

Я поворачиваю голову и смотрю на брата с улыбкой.