Давуд. Мое спасение

Глава 41

Давуд

*

Я читаю одно предложение из сказки, и тут же меня перебивает Азаль:

– Папочка, Аиша будет жить с нами?

– Будет, малышка. Когда я дострою дом. И мы поженимся.

Выжидаю короткую паузу, глядя на дочек. Азаль прижимает к себе серого медведя, а Зайна обнимает розового зайца. Обе в одинаковых пижамках с единорогами. Лежат на моей просторной кровати и слушают сказку на ночь. После того, как им ее прочитаю я, они еще пристанут к моей маме, чтобы та тоже рассказала. Мама уложит их в свои кроватки, расскажет по памяти одну из сказок, и только тогда малышки уснут. Это уже традиция.

Не услышав от дочерей новых вопросов, я продолжаю чтение. Но их хватает всего на абзац.

– Папочка, – зовет меня Зайна, и я отрываю взгляд от текста. Чуть поджимаю губы, чтобы не улыбаться. – Папочка, а когда вы будете жениться, мы наденем красивые платья?

– А разве вы каждый день носите некрасивые? – приподнимаю бровь.

– Красивые, – подтверждают в один голос, но потом Зайна опять берет слово: – Но на свадьбу надо самое красивое.

– Конечно, малышка. Вы наденете красивые платья. Читаем дальше?

Дочки кивают в унисон, а я, улыбнувшись, продолжаю. И снова малышек хватает всего на два абзаца.

– А Аиша теперь наша мама?

От этого вопроса по коже бегут мурашки. Как вот трехлетним детям объяснить, как все устроено? Это практически нереально. И все же мне придется.

– Нет, зайка, как Аиша сказала, она не ваша мама. Ваша мама на облачке. А Аиша… она может стать вашей подругой. Еще одним взрослым в семье. Как няня или бабушка.

– Она не хочет быть нашей мамой, да? – спрашивает Азаль, и я чувствую, как сжимается мое сердце.

– А вы хотите этого?

Девочки снова в унисон кивают.

Я хмурюсь.

Будь они чуть постарше, мне было бы легче распределить роли так, чтобы они понимали, кто кому кем приходится.

А прямо сейчас мне нужен тайм-аут, чтобы подумать над ответом. Потому что он так же непрост, как и сам вопрос.

– Давайте я поговорю с Аишей, а после мы с вами вернемся к этому разговору, хорошо? – Они кивают. – Читаем дальше?

К счастью, до самого конца сказки девочки меня уже не перебивают. Закончив, несу малышек в их спальню, а они зовут бабушку, чтобы та им тоже рассказала сказку. Когда мама закрывается с детьми в их комнате, я выхожу на просторный балкон. Взяв со стеклянного столика сигареты, закуриваю и, опершись на стеклянную балюстраду, смотрю на Персидский залив.

Пытаюсь обдумать слова дочек, но испытываю при этом смешанные чувства.

С одной стороны, я буду рад, если Аиша заменит девочкам мать. Потому что они нуждаются в такой женщине. Потому что моим детям недостает тепла, которое они утратили со смертью Эммы.

С другой же стороны я как будто ревную к памяти Эммы.

Я люблю Аишу. Иногда мне даже кажется, что люблю сильнее, чем свою погибшую жену. Мне без Аиши тяжело дышать, и я чуть ли не считаю дни, когда наконец мы сможем жить вместе. Мне катастрофически мало тех коротких встреч, которыми мы довольствуемся.

При этом у меня такое ощущение, будто если мои дочери станут называть Аишу мамой, они забудут об Эмме, и она канет в лету. А эту часть своей жизни я не готов отпустить. Не до конца, по крайней мере. Хочу оставить себе воспоминания о тех счастливых и немного сумасшедших днях. Как будто если Эмма уйдет в небытие, с ней исчезнет и часть меня самого. Та, которую я не хочу терять.

– Такая грустная была сказка? – спрашивает отец, вставая рядом со мной. Упирается локтями в балюстраду и делает глубокий вдох, глядя на залив.

– Нет, обычная, – пожимаю плечами.

– Тогда что тебя так расстроило?

Я внимательно смотрю на профиль отца. Мы никогда не разговаривали по душам. Как-то так сложилось. Для этого у меня всегда была мама, потом – Эмма. С папой мы всегда обсуждали дела и моих детей, но не чувства.

– Ты правда хочешь это обсудить? – спрашиваю с сомнением.

Отец усмехается и делает глоток чая, который принес с собой.

– Хочу, сын. Как и всякий родитель… Как ты для своих дочек, так и я хочу для своего ребенка счастья.

Я делаю затяжку, выпускаю дым в небо, а потом тушу окурок. Надо бросать. Снова.

Возвращаюсь к отцу и становлюсь рядом. Он протягивает мне свою чашку с караком*. Делаю пару глотков и возвращаю чашку.

Сделав глубокий вдох, выдаю отцу все, что меня беспокоит. И о памяти об Эмме, и о будущем с Аишей, и об отношениях Аиши с дочками.

– Как будто я предаю память своей жены, – заканчиваю свой немаленький монолог.

– Сынок, – отец сжимает мое предплечье, – Эмма – это прошлое. Яркое, светлое, но прошлое. Аиша – настоящее и будущее. Если ты будешь тянуть прошлое в будущее, рано или поздно одно затмит другое. И тогда ты потеряешь свою новую женщину. Она будет чувствовать, что память о бывшей жене ты хранишь бережнее, чем свою любовь к новой.

– Нет, это исключено, – качаю головой. То, что говорит отец, мне кажется абсурдным.

– Нет, Давуд, поверь мне, – кивает он. – Ты будешь ревностно охранять память об Эмме. В какой-то момент может возникнуть даже конфликт на этой почве. Потому что в твоих воспоминаниях твоя жена святая, и никто не может посягать на память о ней. И если ты слишком часто будешь упоминать ее – а шансы велики, сын, поверь мне, – рано или поздно твоей новой жене это надоест, и она просто уйдет. И куда подевается вся та любовь, которую она сейчас испытывает? Давуд, ты должен понять одну вещь. Ни одна женщина не хочет, чтобы ее сравнивали с кем-то. В том числе, с умершей женой. Потому что та, которая сейчас рядом с тобой, она живая. Она будет совершать ошибки и говорить глупости. В то же время из твоей памяти наверняка стерлись такие же ошибки, которые допускала Эмма. И остались только светлые моменты вашей совместной радости. Вот и ты начнешь невольно сравнивать их. Потом начнешь говорить вслух, что Эмма что-то делала иначе, говорила не так, ходила по-другому. Понимаешь, о чем я говорю?

– Это кажется слишком маловероятным.

– Повторюсь, это сейчас маловероятно. Но если ты продолжишь так ревностно охранять память погибшей жены, отношения между вами с Аишей будут обостряться. Уверен, что память об Эмме дороже твоего будущего? – Я молча качаю головой. – То-то же. Так что хорошенько подумай, стоит ли запрещать девочкам называть Аишу мамой и пытаться заменить твою бывшую жену на этом месте.

– Ты слышал наш с девочками разговор?