Давуд. Мое спасение

Глава 40

Снова липкие руки. Они блуждают по моему обнаженному телу. Я вздрагиваю, прошу не трогать. Хочу закричать, но голоса нет. Я внезапно онемела настолько, что не могу выдавить из себя ни звука.

И эти мерзкие глаза… Как у гиены. И смех такой же кашляющий и противный.

Он смеется, глядя на то, как я извиваюсь в попытке вырваться из этих мерзких лап.

А потом я вспоминаю, почему он это делает. Потому что сам не может.

Сглатываю и открываю рот. Вдруг у меня прорезается голос.

– Сам не можешь удовлетворить жену? – спрашиваю. – Поэтому ты позволяешь этим мужчинам трогать меня? Ты жалкий, Абид. Жалкий. Ничтожный. Ты – мерзкий таракан, ненавидящий женщин за собственное бессилие.

С каждым словом мой голос обретает все больше силы. Сердце в груди колотится, подгоняемое адреналином. И я наконец перестаю ощущать свою слабость перед этим жалким подобием мужчины.

Липкие руки исчезают с моего тела. Я с легкостью сбрасываю удерживавшие меня путы и сажусь.

Впервые я кажусь себе значительно больше Абида. Как будто начала расти, и теперь моя тень накрывает жалкого мужичонку, который сжимается, испуганно глядя на меня. Его лицо перекашивает то от ярости, то от страха.

Моя грудная клетка раздувается, и я ощущаю, что становлюсь еще весомее.

– Отвратительный, жалкий подонок, недостойный даже любви собственной матери. Потому что ее ты тоже ненавидишь. В твоей груди черное сердце. Оно настолько ядовитое, что выедает твои собственные внутренности, и ты гниешь изнутри. Ничтожный. Жалкий. Не заслуживающий любви.

Внезапно Абид сжимается и начинает… рыдать. Его рот перекашивает, толстые губы дрожат, и весь он трясется, глядя на меня.

И вдруг я перестаю ощущать ненависть и разъедающую меня ярость.

Остается только жалость к человеку, который так и не познал ни любви, ни нежности.

Складываю руки на коленях и склоняю голову набок, рассматривая ничтожное создание, скукожившееся под моим взглядом.

– Я прощаю тебя, Абид, – произношу это, и мне кажется, будто вместо своего голоса я слышу дыхание пустыни. – Прощаю. Прощаю…

Я отдаляюсь от него, а слово “прощаю” удаляющимся эхом звучит в моей голове.

Вздрагиваю и резко просыпаюсь.

Делаю глубокий вдох, как будто до этого вообще не дышала. Стираю влагу со своих щек и осматриваю комнату. Я одна. Значит, не кричала.

Спускаю ноги с кровати. Упираюсь в нее ладонями и опускаю голову, глядя на свои босые ступни, на которые падает серебристый свет луны.

Сердце бьется ровно. Дышу чуть тяжеловато, но с каждым вдохом мне становится все легче насыщать организм кислородом.

Встав, забираю с кресла шаль и выхожу в прохладу ночи. Располагаюсь на шезлонге и, завернувшись в уютную вязаную ткань, прячу под нее стопы. Полулежа смотрю на большую луну, которая освещает своим холодным светом остывшие пески пустыни.

– Вот теперь я по-настоящему свободна, – шепчу.

По щекам скатываются молчаливые слезы, и я снова проваливаюсь в темноту без сновидений.

– Аиша, – просыпаюсь от взволнованного голоса Абаль. Открываю глаза и медленно моргаю, встречаясь взглядом с невесткой. – Аиша, ты снова просыпалась ночью? – спрашивает она и сжимает мое плечо.

Я перевожу взгляд на пустыню и вижу, что солнце поднялось уже достаточно высоко. Снова смотрю на взволнованную Абаль. На моих губах расплывается ласковая улыбка.

– Я простила его, – произношу хриплым ото сна голосом. – Абаль, я его наконец простила.

Всхлипываю, и мы с невесткой ныряем в объятия друг друга. Сжимаем так крепко, что становится тяжело дышать. И обе плачем, совершенно не сдерживаясь и не стесняясь. Как будто именно это дает нам возможность выпустить все то напряжение, которое долгие годы сковывало наши внутренности.

– Что опять произошло в этом доме, о чем я не знаю? – раздается от двери громыхающий голос моего брата.

– Иногда женщины нуждаются в том, чтобы просто поплакать без повода, – отвечает его жена, и мы с ней хихикаем.

Сауд прищуривается и обводит нас внимательным взглядом.

– Тогда оставлю вас, но хочу напомнить, Абаль, что наши дети нуждаются в своей матери. А еще кое-кому пора посетить врача, если она собирается родить здорового ребенка.

Абаль улыбается шире, как и я, потому что мы обе понимаем, Сауд пришел сюда, ведь именно он нуждается во внимании своей жены, и дети здесь ни при чем.

– Расскажи мне все, – просит невестка, сжимая мои ладони, когда брат покидает мою комнату.

– Мне снова приснился Абид, – делюсь с ней. – И он был таким… жалким, ничтожным. Словно слабый таракан, который не способен ни на что, кроме как обижать женщин. Я высказала ему все. Все, что думала. Все, что чувствовала. То, насколько он ничтожен в моих глазах. И знаешь, он расплакался, а я сказала, что мне его жаль, и я его прощаю. Я почувствовала это, Абаль. Облегчение, которое мне принесло это прощение. Я как будто впервые за много лет вдохнула полной грудью. В теле наконец нет напряжения и дребезжания. Как будто этим прощением я дала себе разрешение просто быть. И отпустила свое прошлое. Теперь уже навсегда.

Абаль утирает бегущие по ее щекам слезы и улыбается.

– Я счастлива, – произносит она. – Я так счастлива, Аиша, что ты наконец обретаешь спокойствие и безмятежность. И я рада, что хотя бы во сне ты нашла в себе силы простить бывшего мужа. Хотя я считаю, он не достоин прощения.

Возможно, она права, и Абид действительно не заслужил мое милосердие. Но в нем нуждалась я. Потому что, как бы ни убеждала себя в том, что отпустила прошлое, оно все равно невидимой тенью продолжало нависать надо мной, не давая двигаться дальше.

Когда мы заканчиваем сеанс рыданий, Абаль уходит к себе, чтобы подготовиться к завтраку и поездке к врачу. Я же принимаю душ, одеваюсь и останавливаюсь у островка со стеклянной крышкой в гардеробе, чтобы выбрать лежащие на бархатных подушках украшения.

Мой взгляд падает на коробочку, которую мне дал Давуд. В ней лежит помолвочное кольцо. Сердце на мгновение заходится, и я поднимаю крышку. Вынимаю кольцо и надеваю его на свой палец. Любуюсь тем, как натуральный свет, падающий из мансардного окна, играет гранями бриллианта. Провожу по нему кончиками пальца и решительно захлопываю крышку коробочки.

Да, я определенно готова двигаться дальше!