Давуд. Мое спасение

Глава 38

Стряхиваю с абайи несуществующую пылинку. Абаль берет меня за руку и заглядывает в глаза.

– Все будет хорошо, – произносит она, а я судорожно втягиваю в себя воздух. – Его дочери полюбят тебя, вот увидишь.

Это еще не тольбе*, но я переживаю так, будто сегодня вместе с Давудом и его семьей в дом моего брата зайдет имам и поженит нас.

Ладони потеют, а сердце срывается в галоп, когда Сауд кивает нам, чтобы мы вышли на крыльцо дома встречать гостей.

Всевышний, как же пережить этот день и не умереть от страха и волнения?

Мы выходим на крыльцо как раз в момент, когда перед подъездной дорожкой останавливаются четыре джипа. Из первого и последнего выходит охрана, чтобы открыть дверцы остальных двух и помочь нашим гостям выбраться из машин.

Я не знаю, куда смотреть. На роскошно одетую женщину – маму Давуда, строго выглядящего отца, на самого Давуда или двух малышек в платьях, похожих на розовые облачка. Глаза разбегаются.

Момент знакомства проходит как в тумане. Будто я – это не я, а только моя тень. А сама я трусливо выглядываю из-за угла за прибывшими гостями.

Мы располагаемся в гостиной. Пока родители Давуда рассаживаются, он незаметно для всех сжимает мою талию.

– Все хорошо, дыши, моя красавица, – произносит тихо.

Я молча киваю и наблюдаю за девочками, которые опасливо жмутся к бабушке. На стеклянный столик, стоящий между диванами, прислуга выставляет горячий кофе и джалляб. На сверкающих серебряных и золотых тарелках уже разложены сладости.

Да, все очень сильно напоминает тольбе. Но я успокаиваю себя, что это не оно.

Вздохнув, присаживаюсь на диван рядом с Абаль. Пока мужчины обсуждают бизнес, путешествия и возможную свадьбу, дочки Давуда внимательно присматриваются ко мне. Куклы, которых я им подарила, пока лежат в стороне.

Давуд присаживается на корточки возле дочерей, и они, отлипнув от бабушки, тут же прилипают к папе. Одна из девочек засовывает в рот большой палец.

– Малышки мои. Это Аиша. Моя любимая женщина. Я очень надеюсь, что скоро она станет моей женой.

– Как мама? – высунув на мгновение палец изо рта, спрашивает кроха.

Я пока не знаю, кто из них кто, потому что девочки близняшки и похожи друг на друга, как отражение в зеркале.

– Как мама, – кивает Давуд. Поднимает голову и смотрит на меня. – Я рассказываю девочкам об Эмме. Так что…

– Я не стану вашей мамой, – произношу негромко, а малышки впиваются в меня таким взглядом, что я начинаю жалеть о том, что вообще открыла рот. Преодолев волнение, встаю с дивана и присаживаюсь на пол рядом с девочками. – Я не хочу заменять ее. Уверена, у вас была замечательная мама. Иначе как бы у нее получились такие красивые, умные доченьки? Я просто хочу подружиться с вами. Если позволите.

На несколько секунд наступает тишина. Причем даже родители Давуда перестают разговаривать с моим братом. Девочки присматриваются ко мне. А потом та, которая молчала, тянется ручкой и гладит мою щеку. Я чуть вздрагиваю. Она смотрит в мои глаза своими пронзительными голубыми.

– У тебя глаза как у меня.

– Да, – выдыхаю с некоторым облегчением. – У меня тоже голубые.

– Папа говорит, что это дар Всевышнего, такие красивые глаза.

Я бросаю взгляд на улыбающегося Давуда.

– Думаю, так и есть.

– А у тебя есть куклы? – вытащив палец изо рта, спрашивает вторая малышка.

– Кукол нет, но есть фортепиано.

– Такое с музыкой? – спрашивает первая. Я киваю. – Покажи.

Я встречаюсь взглядом с Давудом. В его глазах нежность и немного грусти.

– Ты позволишь? – спрашиваю, кивая на девочек.

– Все, что угодно, – соглашается он.

Я беру малышек за руки и веду на женскую половину. Мама Давуда следует за нами. Пока поднимаемся по ступенькам, одна из девочек говорит:

– А наша мама на облачке.

– Я знаю, малышка. Мне жаль. Но она всегда наблюдает за вами. И оберегает вас, потому что любит.

– А ты тоже будешь нас любить? – спрашивает вторая.

Сердце в груди болезненно вздрагивает. Глаза наполняются слезами.

Как бы я хотела иметь своих детей! Дарить им всю нежность и ласку, которых во мне огромное количество. Но Всевышний распорядился иначе. Может, мне было суждено любить чужих детей? Дарить ласку малышкам, которые потеряли маму. Тем, кто нуждается в ней больше других.

– Разве вас можно не любить? – спрашиваю и присаживаюсь.

Они останавливаются и с интересом смотрят на меня.

– Мы тебя тоже любить будем, – заявляет та крошка, которая посмелее и… внезапно обнимает меня за шею.

Сестричка повторяет ее жест. Я заключаю малышек в объятия.

Мое сердце просто разрывается от боли и нежности. Я не могу сделать ни одного вдоха. Прижимаю деток Давуда к себе и позволяю слезам просто стекать по щекам, прочерчивая горячие дорожки.

Я ведь думала, что мне придется договариваться с малышками. Как-то подкупать их. Даже была готова к тому, что, возможно, останусь для Давуда только любовницей, если его дочери меня по какой-то причине не примут. Но малышки удивили. Возможно, потому что им тоже хочется кого-то считать мамой, которую бабушка, к сожалению, все равно не заменит.

Снова взяв малышек за ручки, выпрямляюсь, чтобы продолжить путь.

Поворачиваю голову и вижу, как госпожа Джаля – мама Давуда, – утирает слезы платочком.

Проглотив внутреннюю истерику, веду малышек дальше, чтобы показать им свою гостиную и несколько раз сыграть на фортепиано, пока они кружат по комнате, изображая танец.

Играю и чувствую, как текут слезы. От того, что эти два розовых облачка наконец наполнили эту практически безжизненную часть дома смехом и визгом. А потом к ним присоединяются дети моего брата. Галиб на правах старшего – еще и мужчины, – стоит в стороне и сурово взирает на девчонок. А вот Джумана быстро включается в танец. Хватает за руки Азаль с Зайной, и, громко пища, они втроем скачут под музыку.

В этот момент я понимаю, что ради этих малышек готова на многое. Да-да, я их только встретила, а уже готова пойти на многое, чтобы защищать их. Стать им подругой, опорой и той, кто будет каждый вечер обнимать их перед сном.

______________

*

Тольбе – предсвадебная церемония, на которой жених официально просит руки невесты у ее родителей.