Давуд. Мое спасение

Глава 33

Давуд обходит меня и становится лицом к лицу. Чуть склоняет голову набок и внимательно смотрит в глаза.

– Объяснишь? Почему ты вдруг перестала мне подходить?

Я сглатываю. Озвучить подобное – это как признать свою несостоятельность как женщины. Несмотря на то, что в этом нет моей вины, я все равно чувствую стыд, который разъедает изнутри, словно кислота.

Судорожно втягиваю воздух и чувствую, как становятся мокрыми ладони.

– Я не могу иметь детей, – произношу так тихо, что сама себя едва слышу.

Давуд внимательно смотрит на меня, а потом подходит еще ближе, становясь вплотную. Обнимает мои щеки ладонями и чуть поднимает мою голову, заставляя поймать его взгляд.

– Я знаю, Аиша, – отвечает негромко. – Знаю обо всем. Я собрался строить этот дом для тебя после того, как узнал. На ужин к тебе пришел после. В любви признался после. Мне жаль, что с тобой такое случилось. Но поверь, для меня самое главное – это ты. Больше я ничего не хочу.

– А дети? Ты заговорил о детях. Значит, ты их планируешь. Я пойму, если…

– Пойдем поужинаем, и я расскажу тебе то, чего ты, я так понимаю, не знаешь.

Давуд целует меня в лоб, а потом берет за руку и ведет к шатру. По дороге рассказывает, что он заказал огромный бассейн со складывающейся крышей и эффектом затенения. Чтобы можно было плавать в нем в любое время дня.

– Твой брат сказал, что ты любишь плавать. А еще я спроектировал для тебя просторную гостиную, куда дизайнер вписал рояль. Позволишь мне подарить тебе инструмент?

У меня кружится голова.

Неужели Всевышний наконец наградил меня за все мои страдания? Или в случае с Давудом тоже стоит быть настороже? Мало ли, вдруг после брака у него проявятся черты, которые он умело скрывает.

Стоп, Аиша! Еще даже предложения толкового не было. А я уже себе намечтала.

Мы заходим в шатер, в котором уже накрыт стол, но блюда скрыты клошами. В высоких стеклянных подсвечниках горят свечи. На опорах шатра покачиваются разноцветные резные светильники.

Сглатываю, когда вижу в глубине шатра подготовленное большое ложе.

Давуд останавливается и снова поворачивается лицом ко мне. Закатное солнце ласкает своим мягким светом его лицо.

– Аиша, – произносит он чуть севшим голосом. – Когда мы будем ужинать, я расскажу тебе свою историю. Но перед этим… Хочу сказать тебе, насколько дорога ты стала для меня за это короткое время. Я повсюду слышу твой голос, аромат. Я чувствую твой взгляд и схожу с ума от шелка твоих волос. Ты стала женщиной, которая свела меня с ума. И мне стоит неимоверных усилий держать себя в рамках. Я полюбил тебя с первого дня. Еще до того, как познакомился. Там, на ипподроме, я видел в толпе только твои глаза. И с того момента пропал. А когда узнал, что ты сестра Сауда… Я пообещал себе сделать все, чтобы добиться твоего расположения. И как же, черт побери, я переживал, гадая, замужем ли ты. Я хочу, чтобы была замужем. За мной. Потому что я могу точно сказать, что такой, как ты, я больше не найду.

Давуд достает из кармана коробочку и открывает ее.

– Еще одно кольцо? – спрашиваю, глядя на идеальной формы бриллиант, закрепленный на белом ободке колечка.

– Это другое. Я пока не отдам его тебе. После моего рассказа ты примешь решение и скажешь, готова ли выйти за меня замуж. И если нет, я пойму. Только не рассчитывай, что я исчезну из твоей жизни. Даже не проси меня о таком. Я постоянно буду рядом. Аиша, я предлагаю тебе всего себя. И хочу забрать себе всю тебя. Но ответ дашь, когда будешь готова. А сейчас… давай поужинаем, – чуть натянуто улыбается Давуд. – Не будем обижать повара.

Давуд ставит открытую коробочку на край дастархана, и мы рассаживаемся на подушках. Он убирает клоши, и в нос ударяют пряные ароматы блюд.

Приступаем к ужину, глядя на закат.

– Я познакомился со своей женой в Катаре. Она приехала туда как журналист. Я чуть не сбил ее на машине, а она чуть не разбила мне лобовое стекло прикладом автомата, – усмехается он. – В экстремальных ситуациях моя Эмма была очень боевой. – Усмешку сменяет ласковая улыбка. – Она была прекрасной женой и отличной мамой. Но ее постоянно манил адреналин, который она испытывала всякий раз, когда оказывалась в горячей точке. Поэтому… В свою последнюю поездку она собралась очень быстро. Буквально за пару часов. У нас две дочери, и у одной в тот вечер поднялась температура. Невысокая, но малышка капризничала. Эмма разрывалась. Мать в ней говорила, что стоит остаться, а журналист гнался за сенсацией. Мы ругались. Я запрещал ей ехать. А потом она остановилась… – Его голос просаживается, становясь практически сиплым. – Остановилась и сказала, что я прав. Что семья важнее. Но в ее глазах читалась такая боль… Тогда я отпустил ее. Сказал, что буду держать в курсе состояния дочери. В конце концов, мой отец педиатр, так что за малышкой было кому присмотреть.

– Она уехала? – спрашиваю, чувствуя, как сжимается сердце.

– Да, – выдыхает он. – Уехала. А на подлете к точке назначения вертолет, в котором она летела, взорвали.

– Мне очень жаль, Давуд, – произношу и накрываю своей его лежащую на колене руку. Он тут же сжимает мои пальцы и, поднеся их к лицу, нежно касается губами.

– У нас остались две замечательные дочки. Азаль и Зайна. Близнецы. Сейчас им по три года. Они очень любопытные. – Лицо Давуда светлеет, и его озаряет широкая улыбка. – Им все нужно знать. Почему плывут облака и дует ветер. Откуда в машине столько лошадей, – смеется он. – Мы с отцом обсуждали мощную машину, а девочки пытались понять, куда все эти лошади помещаются.

– Забавные, – улыбаюсь. Почему-то представляю на месте дочерей Давуда своих племянника с племянницей.

– Я не ищу маму для своих дочерей. У них была мама, и они об этом знают. И я, и их бабушки с дедушками часто рассказывают девочкам об Эмме. Мы все хотим, чтобы дочери знали, насколько замечательной она была. Но Эмма… как ни больно произносить это вслух… Эмма – это мое прошлое. Огромная часть моей жизни, несмотря на то, что нам было отведено всего шесть лет. Но она уже позади. А ты, Аиша, мое настоящее и будущее. Я говорю это для того, чтобы ты понимала, что никогда не будешь конкурировать с Эммой. Ты – это ты. И я хочу тебя, а не просто жену. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.

– Понимаю, – произношу чуть севшим голосом. – А что будет, если твои дочери не захотят, чтобы ты женился? Если они не примут твою новую жену?  Не хочу ставить тебя перед выбором. Но перед ним тебя могут поставить самые важные в твоей жизни девочки. Что будет тогда, Давуд?