Страница 38 из 65
Глава 30
Я вскрикиваю и накрываю рот ладонями.
Туарег хватает меня за одну и срывает квадроцикл с места.
– Нет! – кричу. – Остановись! Там Давуд!
– Если он погиб, ему уже не поможешь, а у меня задача вывезти отсюда вас! – рявкает он на меня и отпускает руку.
Я понимаю, что он прав, и только из-за этого обнимаю его талию обеими руками и прячусь за широкой спиной.
У меня истерика.
Я схожу с ума от одной мысли, что ублюдки могли выжить, а Давуд – погибнуть.
Вертолеты поднимаются выше и летят дальше, а мы ныряем вниз и несемся дальше по песку.
Рыдаю, захлебываясь слезами. Я должна была уехать. Если Давуд погиб, то его смерть не должна была быть напрасной. Я обязана выжить и все же отомстить этим ублюдкам за произошедшее.
Туарег привозит меня в дом моего брата. Вокруг территории курсируют джипы, похожие на военные, в которых сидят вооруженные люди.
Нам открывают ворота, и мы попадаем на территорию особняка брата. Спрыгиваю с квадроцикла еще до того, как туарег заглушит мотор, и несусь в сторону дома.
Камешки, которыми выстелена дорожка от входа до конюшни, впиваются в стопы, заставляя ойкать и плакать еще сильнее. Но я бегу, не останавливаясь.
Поднимаю голову и, затормозив, падаю на колени, оказываясь на газоне. Ко мне торопится брат. Он в белых брюках и темно-синей рубашке. Одет очень по-европейски. Даже сам на себя почти не похож. Особенно учитывая, насколько испуганное у него выражение лица.
Встаю и ковыляю ему навстречу. Буквально падаю в его руки, и он тут же подхватывает меня и несет в дом.
– Скажите врачу, что Аиша здесь! – раздает он распоряжения. – Заберите детей на мою половину! Жену мою не впускать! Сообщите, как только будут новости от Давуда!
– Не будет новостей, – рыдаю я, вцепившись пальцами в ткань его рубашки. – Не будет, Сауд. Там… там был взрыв. Давуд… он…
Захлебываюсь своей истерикой, не в силах переварить все произошедшее.
Я до сих пор не могу поверить, что спаслась из этого ада без существенных увечий. А еще в то, что больше никогда не услышу завораживающий голос Давуда. Не увижу его открытой, немного загадочной улыбки. Не почувствую прикосновения его рук. Не позволю ему довести меня до состояния нирваны.
Это так несправедливо!
Брат заносит меня в дом и сразу поднимает в мою спальню.
Врач осматривает меня. Пытается опросить, но моя истерика не дает мне нормально отвечать на вопросы.
– Госпожа, я вколю вам успокоительное, хорошо? Нам надо осмотреть вас и помыть, чтобы обработать раны.
Я продолжаю плакать. Уже икаю, но все равно не успокаиваюсь.
Мои мысли там, в пустыне.
Я кричу на нее. Почему?! Почему ты так поступила со мной?! Зачем тогда спасала?! Чтобы снова сделать больно?! Чтобы в очередной раз вырвать мое сердце?!
Правду говорят, пустыня жестока. Она, словно шайтан, опутывает своими сетями только ради того, чтобы позже задушить свою жертву.
Врач делает мне укол, и я постепенно успокаиваюсь.
– Сауд! – слышу из коридора. – Впусти меня немедленно!
– Абаль, ей сейчас нужно…
– Ей нужен близкий человек! – кричит на него жена. – Отойди в сторону, иначе я за себя не ручаюсь!
Они еще немного спорят, а потом дверь все же открывается, и в комнату вихрем влетает моя невестка. Видит меня, и на ее глаза наворачиваются слезы.
Абаль подбегает ко мне и, сев на край кровати, берет в свои прохладные ладони мою.
– Аиша, – шепчет. – Аиша, моя дорогая.
– Абаль… Маша, они убили Давуда. А я… мы с ним… я…
Не знаю, что хотела сказать.
Внутри наступает отупение, и я просто смотрю на то, как всхлипывает моя невестка.
– Позвольте я осмотрю госпожу Аишу, – говорит врач, и Абаль встает, пропуская доктора.
Меня осматривают. Потом ведут в ванную, где усаживают на выступ в душевой кабине и моют. Заворачивают в большой теплый халат, в котором мне все равно холодно. Сушат волосы. Возвращают на кровать.
Слуги снова раздевают меня, чтобы врач могла обработать ссадины и царапины. Серьезных повреждений нет, так что через какое-то время мне снова что-то колят, и я засыпаю.
Просыпаюсь от того, что слышу, как Абаль с братом спорят на моем балконе.
– Ты должен впустить его, – шипит Маша.
– В качестве кого я впущу мужчину в спальню своей сестры?
– Он уже был здесь, Сауд! Прекрати! Она не несовершеннолетняя девочка! Твоя сестра взрослая женщина! Зато ты ведешь себя, как… Впусти, говорю! Она с ума сойдет от мыслей о том, что с ним случилось! И вообще! Ты не можешь решать за нее!
– Как и ты, Абаль! Я хозяин в этом доме!
Она ругается на русском. Слова вылетают из нее так быстро, что я даже не успеваю уловить знакомые, хотя Абаль учит меня языку.
– Хватит на меня ругаться, – рычит на нее брат.
– Тогда хоть раз послушай, что тебе говорит женщина! И вообще! У меня в стране есть примета, что беременным отказывать нельзя!
Сауд хмыкает, а потом выдает тираду о непослушании женщин. Дальше я слышу его удаляющиеся шаги, после чего дверь в мою гостиную с грохотом закрывается.
Абаль тихонько заходит в мою спальню и бросает на меня взгляд. Увидев, что я не сплю, опускает плечи и с улыбкой садится на край кровати. Убирает с моего лба тонкую прядь волос и проводит пальцами по щеке.
– Улыбнись, Аиша. Твой упрямый брат сейчас приведет Давуда.
Сердце начинает стучать быстрее, и глаза распахиваются шире. Кажется, даже краски вокруг меня стали ярче.
– Он жив?
– Жив, – кивает Абаль. – Зато половина твоих обидчиков мертва.
– А вторая половина?
– А у второй половины незавидная участь, – отзывается моя невестка, и ее передергивает от отвращения. – Они будут сожалеть о том, что не погибли при взрыве.
Раздается стук в дверь, и я перевожу на нее взгляд, забывая дышать, пока жду, когда мой визитер появится на пороге спальни.