Давуд. Мое спасение

Глава 24

– Не о чем беспокоиться, Сауд, – произношу со вздохом. Я уже минут пятнадцать пытаюсь убедить брата, что его присутствие дома совсем не обязательно.

– Тогда почему голос такой расстроенный? – допытывается он.

– Я просто устала. Давно не принимала гостей.

– Аиша, – вздыхает Сауд, – я же говорил, что запретил впускать Давуда в наш дом, но ты все равно сделала по-своему.

– А я тебе сказала, что сама способна принимать решение, с кем хочу провести вечер. Есть какие-то причины, по которым ты не хочешь приглашать его в свой дом? Я имею в виду реальную угрозу. Или ты просто пытаешься перестраховаться, чтобы я не получила очередную травму в отношениях с мужчиной? – спрашиваю. – Потому что если причина только в этом, то позволь мне набивать свои собственные шишки, Сауд.

– Я не уверен, что ты к ним готова, – парирует брат. – Пойми, Аиша…

Я не даю ему договорить. Он наконец должен осознать, что я не та, какой была пять лет назад.

– Сауд, остановись, – прошу мягко. – Я делала все, о чем ты просил. Закончила курс терапии у психотерапевта, у психиатра, пропила целый курс антидепрессантов, прошла не одну физиотерапию. Я скрывалась от людей, училась жить заново. Я научилась, брат. Теперь я хочу жить по-настоящему. Хочу чувствовать этот мир. Улыбаться ему, не прячась за никабом. Пойми меня, прошу.

Сауд тяжело вздыхает, и я представляю себе, как сейчас он проводит рукой по волосам, зарываясь в них пальцами. Потом наверняка прикрывает глаза и сжимает переносицу.

– У Давуда тоже непростая жизнь, – наконец говорит Сауд после недолгого молчания. – Его жена была военным корреспондентом и погибла в одной из горячих точек. Я не уверен, что двое людей, прошедших настолько тяжелый путь, способны построить здоровые отношения.

– Это ты рассказываешь мне про здоровые отношения? – усмехаюсь я. – Просто хочу напомнить тебе, как начались твои отношения с Абаль. Ты купил ее! Купил и отдал на растерзание своему гарему и сумасшедшей жене. Ты сделал из нее рабыню. Это потом она в тебя влюбилась И ты должен быть благодарен ей за то, что она дала тебе второй шанс. Его заслуживают если не все, то многие. И даже такие истерзанные жизнью люди, как мы с Давудом.

– Я не говорю, что вы не заслуживаете, – чуть раздраженно отзывается мой брат. – Я говорю о том, что тебе лучше было бы строить отношения с мужчиной, в жизни которого не было настолько болезненной трагедии.

– Сауд, я напоминаю тебе, что мне сорок лет. Я не маленькая девочка, которая не видела жизни и не понимает, чем чреваты отношения с пока еще незнакомым мужчиной. К тому же, в моем возрасте будет довольно сложно найти мужчину без тяжелого бэкграунда. Если он холост, значит либо с ним самим что-то не так, либо с той, которую он когда-то выбрал своей единственной.

– Я не буду с тобой спорить, – наконец выдает брат. – Просто прошу тебя быть осторожной и в первую очередь всегда выбирать себя. Ни один мужчина в мире не достоин моей любимой сестры. Каждый из них в моих глазах будет подонком. Но я обещаю, что приму твой выбор, каким бы он ни был. Просто смирись с тем, что волноваться я все равно не перестану. Даже когда тебе исполнится шестьдесят.

На моих губах появляется ласковая улыбка. В этом весь Сауд. Жестокий, суровый мужчина, который ради своих любимых людей перевернет целый мир.

– Я очень ценю твою заботу, – заверяю брата. – А еще хочу сказать, что с Давудом у нас ничего не выйдет.

– Он обидел тебя? – тут же занимает защитную позицию мой брат.

– Нет, – спешу заверить его. – Но он просто мне не подходит.

– Аиша, если есть что-то, что я должен знать…

– Нет, брат, я сказала тебе, как есть. Никаких подводных камней.

Наконец Сауд прекращают допрос, и мы переходим к обсуждению их отдыха. С одной стороны, мне бы хотелось сейчас быть рядом с моими близкими. А с другой, я рада этому тайм-ауту. Для меня это роскошная возможность побыть наедине со своими мыслями и определиться, чего я на самом деле хочу. А еще хоть немного отдохнуть от  круглосуточного надзора брата. Несмотря на то, что между нами небольшая разница в возрасте, я всегда чувствую себя так, будто Сауд лет на пятнадцать старше.

Следующие два дня я стараюсь бывать дома как можно меньше. Провожу время на конюшне брата, езжу на ипподром, в торговый центр и, конечно, на конную прогулку в пустыне. Телефон включаю только вечером, чтобы написать брату, что со мной все в порядке.

Я вижу сообщения от Давуда. Но не открываю ни одно из них. Если его жена погибла, скорее всего такой мужчина, как Давуд, уже не раз пытался устроить свою личную жизнь. А учитывая, насколько умелый он любовник, наверняка и женщин у него немало. И на моей террасе он разговаривал с одной из них.

Просто мне не подходит формат свободных отношений. Я вообще не знаю, какой формат мне подходит. Я как будто пробую воду в бассейне кончиками пальцев, пытаясь понять, хочу ли окунуться с головой. Не у каждого мужчины хватит терпения, чтобы медленно вести меня по этому пути.

А еще я не хочу становиться обузой. Не знаю, смогу ли гармонично развивать отношения. Или, может, в какой-то момент моя психика даст сбой, и я отреагирую совершенно неадекватно. И если я боюсь сама себя, что говорить о мужчине, как ему строить со мной отношения? Мне кажется, в такой ситуации мужчина должен очень сильно любить женщину, чтобы справиться с ее эмоциональной нестабильностью. А в нашей с Давудом ситуации еще очень рано говорить о каких-то чувствах. Даже если он убеждает себя в их наличии.

На третий день я решаю проводить солнце в пустыне. Прошу прислугу организовать шатер с ужином, но перед этим решаю прокатиться на лошади по дюнам.

Выехав из конюшни, пускаю Бархана галопом. Рука все еще немного саднит после травмы, но я уже увереннее держу поводья и управляю своим конем. Он несет меня по пустыне с бешеной скоростью. Я же не замечаю ничего вокруг, только пески. Сердцебиение усиливается, и мне кажется что песнь пустыни становится громче и тревожнее. Она грохочет у меня в ушах вместе с шумом крови, несущейся по венам.

Я замечаю опасность, когда становится слишком поздно. Когда безопасники Сауда уже слетели с квадроциклов после того, как их головы пронзили пули. Когда передо мной, словно из-под земли, вырастают четыре джипа, из окон которых на меня смотрят дула пистолетов.