Страница 30 из 65
Глава 22
Немного отдышавшись, открываю глаза и сталкиваюсь взглядом со своим отражением. Лицо разрумянилось, губы покраснели и опухли, взгляд искрится тысячами эмоций. И среди них восторг, который я уже и не надеялась испытать от секса.
Давуд улыбается, глядя на меня чуть прищуренными глазами.
Я оборачиваюсь и прижимаюсь к нему. Льну, как к островку безопасности и силы, который прямо сейчас напитывает меня энергией.
Чувствую, как в живот через ткань брюк толкается его член.
Надо, наверное, что-то сделать с этим. Помочь Давуду.
Беру его за руку и, глядя в глаза, веду к кровати. Останавливаюсь возле нее и кладу руки на верхнюю пуговицу его рубашки, но он накрывает их своими большими ладонями, останавливая меня. Сжимает и, подняв, целует пальцы. Я чувствую, что его собственные пахнут моим удовольствием, и краснею еще сильнее.
– На сегодня достаточно, – хриплым голосом произносит Давуд.
– Но почему? Ты же… – опускаю взгляд на его топорщащуюся ширинку.
– Переживу. Давай двигаться постепенно, хорошо?
– Ладно, – выдыхаю с некоторым облегчением.
Да, я была готова к сексу с Давудом. Но сейчас, когда он тормознул меня, поняла, что моя готовность была мнимой. Мышцы непроизвольно сковывало от одной мысли о том, что внутри меня снова окажется мужчина.
– Ты красиво кончаешь, – хрипло произносит он. – Ты все делаешь красиво. Я просто околдован тобой.
Давуд заключает мое лицо в свои руки и нежно целует, позволяя растворяться в моменте. Этот поцелуй помогает еще немного исцелиться. Он просто заменяет плохие воспоминания хорошими. Ставит нас с Давудом впереди, заслоняя ужасный опыт прошлого.
Оторвавшись от моих губ, Давуд касается кончика моего носа своим.
– Говорят, ваш повар отлично готовит десерты.
– Говорят? – улыбаюсь. – Ты же пробовал его десерты в пустыне.
– Когда то было? Я уже и забыл, – подхватывает он мое игривое настроение. – Я подожду тебя на террасе, моя красавица.
– Ладно, – отзываюсь и киваю.
Давуд выходит из комнаты, а я, развернувшись, смотрю издалека на свое отражение. И впервые за последние годы вижу не изуродованную кожу, а красивое тело, жаждущее ласки и готовое дарить ее.
Приведя себя в порядок и сменив белье, поправляю прическу и иду на выход. Торможу у балконной двери и, повернув голову, снова смотрю в зеркало. С этого расстояния подробности не рассмотреть, но я и так знаю, что в отражении цветущая женщина, уже практически готовая кардинально изменить свою жизнь.
Давуд стоит у балюстрады, любуясь догорающим закатом. А мне внезапно так сильно хочется подойти к нему со спины, обнять и прижаться щекой к его широкой спине. Послушать, как шепот пустыни сочетается с сердцебиением этого большого, сильного мужчины. Но вместо этого останавливаюсь в метре от него и делаю глубокий вдох.
– Распоряжусь, чтобы нам принесли кофе с десертами, – произношу.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Давуд ловит меня за руку и мягко тянет к себе. Подхожу. Он разворачивает меня лицом к пустыне, ставит у балюстрады, а сам располагается сзади, заключая меня в клетку своего горячего тела.
Сердце срывается в галоп, снова пробуждая в животе трепещущих бабочек.
– Когда я был маленьким, меня часто привозили в пустыню. Бабушка учила слушать ее, а я закапывал в песке машинки и каждый раз говорил, что в следующий визит откопаю. Я правда верил в то, что это возможно, представляешь? – негромко смеется он. – А потом в следующий раз бабушка ставила меня на вершине бархана и предлагала отыскать место, где я закопал свою игрушку.
– И ты ни одной не нашел?
– Нет, – отвечает он. – Пустыня – это гигантская песочница, в которой интересно играть. Но если ты что-то потерял в ней, вряд ли найдешь.
– Я бы не была так категорична.
– Ты что-то нашла в ней?
– Вторую жизнь, – отвечаю, не уверенная, что он вообще поймет, о чем я.
– Это и я нашел. Я тебе больше скажу. Как-то утром я проснулся от того, что увидел во сне двор твоего брата. То место, где мы вместе завтракали, помнишь?
– Да, – отвечаю чуть хрипло, потому что я ведь видела ту же самую картину, только не во сне. Это был мираж.
– Мне приснилось, что я стою в этом дворе, а потом поднимаю голову и вижу девушку на балконе особняка. Она стоит в лучах утреннего солнца в длинных белых одеждах. Лицо скрыто, как и волосы, а одежды развеваются на ветру, создавая вокруг ее ног как будто облако. Я, как завороженный, смотрел на нее, не в силах сказать ни слова. А так хотелось спросить, кто она такая. Услышать ее голос. Но все, что я слышал, – это песнь пустыни. Она подвывала и тихо шептала какие-то слова, от которых мне становилось все жарче. А потом я резко проснулся. Но знаешь, что самое странное?
– Что?
– Что после пробуждения я не мог вспомнить этот сон, а сегодня он вдруг так ясно предстал перед моими глазами, будто я видел его вчера.
– Поразительно, – произношу тихо.
– Согласен.
Мы некоторое время молча провожаем солнце взглядами, а когда на балконе загораются солнечные фонарики, я иду распорядиться насчет кофе и десерта.
Захра впивается в меня таким взглядом, что я даже слегка хмурюсь. Она окидывает меня им, будто ищет повреждения на моем лице или теле. Не найдя, наконец расслабляется.
– Госпожа, ваш брат звонил несколько раз, – тихо тараторит она, косясь на стоящих в стороне безопасников брата. – Мадина говорит, что он чуть ли не собрался лететь назад, потому что слишком… взволнован.
– Я сказала, что перезвоню ему утром. Так и поступлю. А пока принесите десерт с кофе.
– Как скажете, – кивает служанка и торопится к лестнице.
Я разворачиваюсь, чтобы вернуться к своему гостю, но меня останавливает голос охранника:
– Госпожа…
– Все потом, – отвечаю, бросив на него взгляд. – Сейчас я занята.
Подхожу к балкону, готовая выйти, но застываю, когда слышу голос Давуда:
– Малышка моя, потерпи немного, скоро я приеду, хорошо? И я тебя люблю, крошка.
Каждое слово как выстрел прямо в сердце. Внутренности сковывает холодом, и я чувствую, как кровь отливает от лица. Получается, у Давуда есть любимая женщина? Тогда кто я для него? Способ ближе подобраться к моему брату?