Давуд. Мое спасение

Глава 20

Давуд окидывает взглядом мою спальню, а потом разворачивается лицом ко мне.

– Эта комната пропитана тобой, – говорит он негромко, и его голос проникает в самую душу, заставляя тело покрываться мурашками. – Каждый уголок. Она как будто даже дышит в унисон с тобой.

Давуд подходит ближе. Придвигается вплотную и, подняв руку, проводит кончиками пальцев по моей щеке. Мои веки тяжелеют, а сердцебиение еще больше учащается, если такое вообще возможно.

– Аиша, – шепчет он. Его ореховые глаза темнеют, становясь цвета растопленного шоколада. Я тону в этих глубинах. – Я не могу надышаться твоим ароматом.

Закрываю глаза, когда Давуд подается вперед и ведет носом по щеке до самого виска. Шумно втягивает воздух, заставляя меня дрожать то ли от страха, то ли от трепета, который во мне вызывает его присутствие.

Голоса в голове смешиваются. Я слышу, какая я мерзкая шлюха, заслуживающая наказания за то, что свожу мужчин с ума. И параллельно с этим слышу шепот Давуда:

– Ты сводишь с ума. Своей красотой. Нежностью. Силой. Трепетом. – Его пальцы скользят по тыльной стороне моей ладони, касаются запястья, перебирая тонкие золотые браслеты. – Твоя нежная кожа требует поцелуев. Эти губы… – Сглатываю, думая, что он сейчас скажет, что они созданы делать все те мерзкие вещи, но Давуд удивляет. – Они созданы для поцелуев. И поклонения. Шея… – Его губы касаются моей скулы, и я вздрагиваю, глаза сами собой закрываются, а едва ощутимые поцелуи Давуда спускаются ниже. – Нежная, тонкая, изящная. Все в тебе великолепно, Аиша. Все.

– Тебе так кажется, – произношу, не сдержавшись.

Он же не видел еще моих шрамов. Может, не показывать их Давуду? Заняться сексом в одежде. Люди так делают, когда их охватывает страсть. Им настолько не терпится слиться, что они даже не успевают раздеться.

Давуд медленно качает головой на мои слова, целует мою шею, а потом выпрямляется и смотрит в глаза. Его рука поднимается по моей выше и выше, гладит плечо, скользит по шее к затылку и зарывается в мои волосы.

Не говоря ни слова, Давуд касается моих губ своими.

Это мой шанс. Я могу прямо сейчас пробудить в нем зверя, который возьмет меня, не снимая одежды. Абид говорил, что это моя природная способность – пробуждать в мужчине необузданное животное, которое невозможно контролировать.

Подняв руки, обнимаю Давуда за талию и, вцепившись пальцами в его рубашку, приоткрываю рот и сама проникаю в его языком. Он тихо рычит, сплетаясь с моим языком.

В голове вспышки воспоминаний, и я зажмуриваюсь крепче, а потом распахиваю глаза, чтобы убедиться, что передо мной мужчина, которого я сама позвала в свою спальню. Что никто не станет принуждать меня к тому, чего я сама не хочу делать. А за дверью стоят солдаты моего брата, которые могут за секунду вышвырнуть моего гостя, если он переступит черту.

Я пытаюсь сделать наш поцелуй жадным, животным. Заставить Давуда слететь с катушек и взять меня. Может быть, даже грубо, но чтобы только не снимал с меня одежду. По крайней мере, сейчас, пока я еще не готова настолько раскрыться перед ним.

Но, несмотря на все мои попытки, Давуд не срывается и не начинает жестить. Наоборот, он начинает плавнее двигать губами и языком, делая наш поцелуй страстным, но чувственным. Таким, от которого в животе трепещут бабочки и подгибаются колени.

По телу проходит легкая волна тока, и я на пару секунд выпадаю из реальности, растворяясь в поцелуе и самом Давуде. Начинаю острее ощущать его мускусный аромат. Чувствовать его прикосновения, которые прожигают кожу. Его дыхание, которое горячими волнами обдает мое лицо.

Когда он отрывается от меня, смотрит затуманенным от удовольствия взглядом.

– Давуд, – шепчу хрипло, сглатывая, потому что собираюсь озвучить просьбу, от одной мысли о которой все тело покрывается потом. – Ты можешь… можешь взять меня, но не раздевать?

Он слегка хмурится. Ничего не отвечает, просто смотрит так, будто способен заглянуть в душу. Облизывает свои чувственные губы, а потом берет меня за руку и ведет в дальний угол комнаты, где стоит большое зеркало в полный рост в кованой позолоченной раме.

Подведя меня к зеркалу, Давуд поворачивает меня лицом к нему, а сам остается за моей спиной. Я смотрю на него, нахмурившись, сама еще не понимая, что он собирается сделать. А он поднимает руку и проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. Мои веки снова тяжелеют, и ресницы трепещут, когда я наблюдаю за его движениями, поглядывая на лицо. В глазах адская жажда, и это пугает, но в то же самое время заводит.

– Посмотри на себя, Аиша, – произносит он, и его хриплый голос как будто впрыскивается в мою кровь, начиная бежать по венам. – Под этой абайей скрыто безупречное тело. Но не оно главное, Аиша. А знаешь, что главное?

– Что? – спрашиваю еле слышно.

– Вся ты. Состоящая из плоти и крови. Твоя душа. Твой взгляд. Твои мысли. Все, что делает тебя тобой. Вот что главное. Вот что по-настоящему привлекает. Не только тело. Но и оно. И я уже схожу по нему с ума, хотя ни разу не видел целиком. Оно всегда скрыто одеждой, и от того еще желаннее.

– Что, если ты разочаруешься? – спрашиваю сглатывая стоящий в горле ком.

– Что ты пытаешься спрятать от меня, моя прекрасная роза? Неужели думаешь, на твоем теле есть что-то, что сможет отпугнуть меня?

Облизываю губы.

Он говорит так, будто действительно ничего страшного в моих шрамах нет. Но они ужасающие, и вряд ли хоть один мужчина в мире способен выдержать такую картину.

Мысленно я начинаю метаться между тем, чтобы настоять на сексе в одежде, показать Давуду свое тело или вообще прогнать и больше не пытаться.

Но я каждой клеточкой чувствую, что секс с другим мужчиной станет финальной точкой моей терапии после мужа. Как будто именно он может заглушить голос мерзкой твари, которая на долгие годы превратила меня в тень.

– Помоги снять абайю, – прошу я, встречая взгляд Давуда.

Если он испугается и не захочет меня, по крайней мере, я не буду сожалеть, что не попробовала.