Давуд. Мое спасение

Глава 15

– Госпожа, мне кажется, вам еще рано выезжать, – произносит Вафи, когда я вывожу Бархана из стойла. – Ваша рука может быть не готова к таким нагрузкам.

Бросаю взгляд на хмурых охранников брата, которые мнутся возле квадроциклов, готовые в любой момент прыгнуть на них и последовать за мной.

– Спасибо за заботу, Вафи, но я справлюсь. Просто не буду пускать Бархана в галоп.

Конюх мрачно кивает охранникам, и те залезают на квадроциклы.

– Не напугайте мне коня! – выкрикиваю и забираюсь на Бархана. Он фыркает и нетерпеливо трясет гривой, которую я поглаживаю. – Сегодня у нас спокойная прогулка, мальчик, – приговариваю ласково. – Ты должен вести себя прилично.

Выезжаю за ворота и делаю глубокий вдох. Кожа под накидкой покрывается мурашками. Мне приходится приложить нечеловеческие усилия, чтобы не пустить Бархана в галоп. Он чувствует мое настроение и недовольно фыркает, но все же подчиняется и спокойно трусит к барханам.

Сегодня я намерена покататься не больше часа, потому что и так поздно выехала, и уже через пару часов из-за обжигающего солнца пустыня превратится в филиал ада.

Как же хочется сорваться с Барханом, стянуть с себя шейлу и позволить ветру в пустыне трепать мои волосы! Но за мной неотступно следует охрана, а им показывать свои волосы я не намерена. Когда брат вернется, попрошу его сопровождать меня в такой поездке, тогда-то я точно смогу осуществить свое желание.

Проскакав с полчаса, забираюсь на высокую дюну и спускаюсь с Бархана. Отпускаю поводья, потому что знаю, мой конь меня не бросит. Он снова фыркает, а я достаю из седельной сумки яблоко и протягиваю своему красавцу. Пока Бархан хрустит им, разворачиваюсь и рассматриваю пустыню.

Она снова поет. Тихий ветер доносит до меня эти звуки, и волоски на теле встают дыбом. Словно сама пустыня играет на уде*. Закрываю глаза и с улыбкой начинаю кружиться. Ветер срывает шейлу с моего лица, но я не переживаю по этому поводу. Шум двигателей квадроциклов стих где-то в самом начале гребня дюны, так что вряд ли безопасники брата смогут рассмотреть мое лицо.

Мой хаотичный танец резко обрывается, когда я ощущаю, будто кто-то толкает меня в грудную клетку.

Торможу и распахиваю глаза.

На другом бархане в отдалении стоит белый джип, а к его капоту прислонился мужчина и смотрит прямо на меня. Я чувствую этот взгляд. Более того, я его знаю. Он темный. Порочный. Он полон обещаний.

Сглатываю и, подняв руки, продолжаю танцевать под безмолвную мелодию. Только теперь я не закрываю глаза, а смотрю прямо на мужчину. С этого расстояния ни он не видит моего лица, ни я – его. Но мы оба – уверена, – чувствуем взгляды друг друга.

Внутри меня зарождается запретное желание. То, которое я поклялась себе никогда не испытывать. Оно смешивается с животным ужасом и на сумасшедшей скорости несется по венам. К нему впрыскивается адреналин, от которого меня начинает трясти.

В глазах темнеет, но я продолжаю двигаться. Не знаю, как выглядит этот безумный танец со стороны, но он возносит все мои чувства на такой уровень, что тело содрогается. Внизу живота становится горячо, а в промежности сводит каким-то странным – я бы даже сказала сакральным – удовольствием.

Это ненормально – испытывать такое. Я и сама это понимаю, но уже не могу остановиться.

То же самое я чувствовала тогда, сидя за роялем.

Ненормально.

Тебе запрещено испытывать наслаждение, Аиша.

Я не разрешал тебе его испытывать…

Из глаз катятся крупные слезы, спазм между ног становится сильнее. Я выгибаюсь дугой, когда тело прошивает удовольствием, которое мне запретил мой муж, а потом наступает темнота.

Последнее, что я помню, – это силуэт мужчины у белого джипа и солнце, поднимающееся прямо за барханом, на котором стоял мой зритель.

– Госпожа, госпожа, – слышу взволнованный мужской голос и медленно моргаю.

– Пропустите! – раздается еще один, и передо мной появляется лицо Давуда.

Я размыкаю пересохшие губы и хватаю ртом раскаленный воздух.

– Отойдите, вы не можете к ней прикасаться! – рявкает безопасник и пытается перегородить дорогу Давуду, но тот… вытаскивает из-за пояса пистолет и направляет его прямо на голову охранника, который сидит возле меня.

– Отошел от нее! Быстро! Иначе я прострелю тебе голову! Все на два шага назад!

Трое громил хмуро переглядываются и делают пару шагов назад, готовые вот-вот напасть. Я точно знаю, что как только Давуд склонится надо мной, они его убьют. У Сауда слишком хорошо вымуштрованные люди, чтобы просто так сдаться ради защиты своей жизни. Для них нет ничего дороже жизни их хозяина и его семьи, частью которой я являюсь.

– Не трогайте его, – произношу хрипло и сажусь. – Отойдите, – приказываю и бросаю взгляд на охранников.

– Господин распорядился… – начинает один, но я его прерываю:

– Я знаю о его распоряжении. Три шага назад, Ахмед! И отвернитесь, я хочу поправить шейлу.

Сжав квадратные челюсти, поросшие короткой густой бородой, Ахмед с коллегами отходят и отворачиваются. Передо мной тут же присаживается Давуд.

– Если вы не спрячете пистолет, они вас застрелят, – произношу спокойно и стягиваю с головы шейлу.

Сердце колотится аж в горле, и это спокойствие стоит мне всей моей выдержки и внутренней силы. Потому что близость Давуда сводит с ума и погружает в такое состояние, будто я пьяна или накачена психотропными веществами.

Давуд смотрит на охранников и прячет оружие, а потом переводит взгляд на меня. Он прошивает им насквозь, заставляя содрогнуться. Между ног опять все сжимается, и мои щеки краснеют. У меня такое ощущение, будто деловой партнер моего брата знает. Словно он может учуять запах моего удовольствия.

И мне… стыдно. Как минимум за то, что я получаю свои оргазмы таким странным способом.

Может, стоит попытаться воплотить свое запретное желание?

Хотя бы попробовать.

А вдруг что-то из этого получится?

– Давуд, я хочу пригласить вас на ужин, – произношу хриплым голосом и, затаив дыхание, жду ответ.

___________

*

Уд – традиционный арабский струнный музыкальный инструмент наподобие лютни