Страница 41 из 81
Он дочитал Псалтирь до конца. Не знал, сколько времени прошло. Несколько часов, наверное. Ноги не держали, во рту было сухо. Майор увидел, что перед ним снова стоял отец Петр. Он спросил:
— Ну, как оно, брате?
— Нет сил..
Отец Петр улыбнулся.
— Давай еще раз для закрепления.
— Что?
— Прочти еще раз. Сколько сможешь.
Майор смог прочитать всё. Сел на пол.
— Что чувствуешь? – спросил отец Петр.
— Не чувствую, – сухим языком сказал Чистов. – Тела не чувствую.
Отец Петр потрепал майора по волосам.
— Естественно.. Для первого раза это уже кое-что. Теперь ты понимаешь, как дух освобождается от плоти?
Майор едва заметно склонил голову. Сил отвечать уже не было.
11 июля, 10:00
Помощь в поисковых средствах пришла с неожиданной стороны. Речь идет о Галине, вдове Григория Литвина. Галина выступила не только как хранительница памяти мужа, но и как продолжательница его дела. В сущности, Григорий занимался сканированием головного мозга. Одним из методов сканирования комбинаций нейронов было погружение пациента в гипнотический сон. Гипноз снимал скованность – с одной стороны, а с другой – позволял незаметно руководить беседой. Неудобство теперь состояло лишь в том, что испытуемых приходилось приводить в квартиру покойного. Но большая их часть и так обреталась неподалеку. Кроме того, использование в качестве помещения места убийства намекало на некую психологическую составляющую расследования.
Первым, кто прошел через это обследование, был брат покойного близнеца. Я подумал, что усыпление Галиной Георгия Литвина для обоих было делом привычным, потому что Георгий вошел в сон, как нож в масло. Первые минуты никакого цельного изображения не складывалось, но потом стали проявляться то отдельно стоящие ели, то вдруг текущая по книжным полкам вода, причем книжные полки – если приглядишься как следует – вовсе и не полки даже, а поросшие разноцветным мхом скалы, по которым вода, собственно, и струится.
Результат для Галины, как мне показалось, не стал неожиданностью. Увидев на мониторе, как один близнец сталкивает в пропасть другого, она определила этот феномен как Каинов синдром. Проявляется он по-разному. Случается, один близнец бежит за другим, зажав в руке эстафетную палочку, которая вдруг оказывается шестом с крюком, каким чистят канализацию. В этом эпизоде близнецы в контакт не вступают, чего не скажешь о следующем, где они фехтуют. Судя по уверенным движениям фехтовальщиков и фасону рубах, они основательно проштудировали фильм «Гамлет».
С меньшей охотой прошла обследование Жанна – и это несмотря на то, что майор не сказал ей о гипнотической составляющей проекта. Впрочем, всё остальное с Жанной было в полном порядке, если не считать самих выдаваемых ею картинок.
Придя в квартиру Литвиных, она растеклась по креслу и тут же благополучно заснула. Когда поступила просьба вспомнить что-либо о братьях Литвиных, качество картинки ухудшилось, а содержание вообще оказалось ниже всякой критики. Кадры посещения Жанны братьями большого впечатления на Галину не произвели: в конце концов, они с Жанной в данном случае проделали один и тот же путь.
Потрясло не это. Среди монотонного трепа Жанны (в отличие от других испытуемых, во сне Жанна без умолку болтала) вдруг прозвучала фраза о том, что Григория Максимовича оназаказала . Разумеется, подобные высказывания нельзя считать показаниями: в такие минуты мозг человека пребывает не в самом естественном своем состоянии. Разговоры во сне – это, вообще говоря, особый жанр. Он сродни сказке или фантастической повести, но основа его нередко реальна.
Глядя на колышущуюся во сне Жанну, меньше всего можно было бы заподозрить ее в организации убийства. Но всё же, всё же.. Когда Жанна проснулась, – а просыпалась она тяжело, терла кулаками глаза и музыкально зевала, – вопрос о пресловутомзаказе был первым. Если бы она продолжала тереть глаза и зевать, всё бы прошло незамеченным. Но Чистов, как и любой сыскарь, обладал особым нюхом на интонации, на малейшие движения и мимику. Жанна явно разволновалась. Когда она спросила, откуда майор взял этот вздор, тот ответил, что у него есть подтверждающие материалы, и вот так просто подобные вопросы он бы не задавал. Чистов также сообщил Жанне, что всё тайное когда-нибудь становится явным, так что всех причастных к делу еще, возможно, ждут открытия.
— Тогда я буду ждать со всеми, – сориентировалась Жанна.
Майор пытался дожать ее, пока она еще не проснулась, но Жанна уже взяла себя в руки. Сонное выражение лица сменилось у нее какой-то злобной решительностью, изменилась и интонация.
— Дорогой мой, – сказала Жанна. – Говорить я буду только в присутствии адвоката.
— Знаем мы ваших адвокатов! – неожиданно для себя сказал я.
В мою сторону Жанна даже не обернулась.
— И кто же они, лейтенант? – Чистов смотрел на меня с любопытством.
— Ее клиенты, кто же еще!
— Можно быть ее клиентом – и хорошим адвокатом. – Чистов, казалось, получал удовольствие. – Одновременно.
Жанна смотрела на меня насмешливо.
— Лучшие адвокаты в городе – мои клиенты.
Я хотел было ответить ей, что лучшие клиенты в городе – ее адвокаты, но так и не смог понять этой фразы. В эту минуту я напоминал себе Иван Иваныча, не понимающего, где смешно, а где нет. Здесь – скорее нет. Делая вид, что полон первоклассных ответов, я негромко произнес:
— Предпочитаю промолчать.
— Мудрое решение, – сказал майор, и я понял, что он раздражен. – Мог сказать, но промолчал.
Жанна посмотрела на меня уничтожающе. Ее густо подведенные глаза прожигали меня насквозь.
— Баб, небось, только на картинке видел? – Она выдержала паузу. – А туда же – о моих клиентах рассуждать!
Очевидно, Чистов решил, что я достаточно наказан. Он вмешался.
— Твои клиенты, дорогая Жанна, никого не интересуют. Как клиент нас интересуешь ты.
— Я арестована?
Майор пожал плечами.
— Нет.
— Тогда – будьте здоровы!
Задев локтем фотографию на письменном столе, Жанна удалилась. Фотография, нарисовав в воздухе вензель, спикировала на пол.
— Кого уронила? – Галина подняла фотографию Григория. – А ведь вместе они провели не один приятный час!