Страница 37 из 81
Сообщаю вам, что одушевленность / неодушевленность – это грамматическая категория, обозначающая, с одной стороны, людей и животных, с другой – неживую природу, а также растения и абстрактные понятия. ЧИСТОВ. Так чем они отличаются? БАРМАЛЕЕВ. Очень просто: у неодушевленных существительных формы винительного падежа совпадают с именительным. ЧИСТОВ. А у одушевленных? БАРМАЛЕЕВ. А у одушевленных – с родительным. ЧИСТОВ. Ну а, допустим, слово мертвец – одушевленное? БАРМАЛЕЕВ. Слова мертвец и покойник – одушевленные. ЧИСТОВ. Это потому, что душа их еще где-то рядом. БАРМАЛЕЕВ. Не обязательно. Потому что труп – существительное неодушевленное. ЧИСТОВ. Ну, так есть же разница: одно дело мертвец или покойник – в них еще много человеческого, а труп – это уже совсем другое дело.. Простите, а можно личный вопрос? БАРМАЛЕЕВ. Прошу вас. ЧИСТОВ. А слово робот – одушевленное или нет? БАРМАЛЕЕВ. Здесь ситуация неоднозначная. Когда о роботах говорят в литературе, они одушевленные, а когда речь идет о производстве робототехники – неодушевленные. Готов дать вам любые справки из области грамматики. Покойный Литвин закачал в меня весь справочник Розенталя. ЧИСТОВ. Боюсь, что грамматика, э-э-э, не приблизит нас к пониманию души. БАРМАЛЕЕВ. А почему вас так интересует душа? ЧИСТОВ. Хотя бы потому, что она способна указать нам убийцу. Кроме пользы для расследования, выяснение природы души было бы большим подспорьем для всего человечества. Не говорю уже о возможной Нобелевской премии. А мы, замечу, уже кое-что знаем. БАРМАЛЕЕВ. И что же? ЧИСТОВ. Ну, например, о падежных формах одушевленных и неодушевленных существительных. Благодаря сканам Литвиных нам известны сотни моментов, которые не являются событиями, но формируют душу. БАРМАЛЕЕВ. Литвин закачал в меня 673 скана, но душа так и не сформировалась. ЧИСТОВ. Это правда. Но мы же не знаем, сколько сканов требуется для создания одной души. Может быть, вы уже близки к искомому результату, и на номере 675 всё как раз и произойдет? Будем продолжать расследование в области души. БАРМАЛЕЕВ. Вы ставите масштабные задачи. Боюсь только, что это будет непросто. ЧИСТОВ. Задача, согласен, не из легких. Но ведь и я, Иван Иваныч, – следователь с двадцатилетним стажем. Майор полиции. С хорошими видами на подполковника. 2 июля, 11:00
Пришел июль, макушка лета. Сам того не заметив, начал четырехстопным ямбом.. Поэзия врывается в жизнь. Рутинные фразы обретают музыку, и всё дышит поэзией.
Майор Чистов продолжал читать литвиновские сканы, встречаться скругом подозреваемых – мне, честно говоря, показалось, что и расследование, и наша жизнь в целом пошли покругу . Заколдованному. Я понимаю, что всякое событие должно вызреть, но что прикажете делать мне, ведущему повествование? Мне такие круги не простятся.
Думаю, Прохлада сказал бы: здесь – или, скорее, чуть раньше – можно было дать описание июньского Петербурга. Описать, понимаешь, как в город наконец-то пришло лето, клейкие листья лип, шелестящие в Летнем саду над великим русским баснописцем Крыловым Иваном Андреевичем. Можете взять любую другую парковую скульптуру – того же Петра Первого Шемякина в Петропавловской крепости. Отбросив челку со лба (вариант: сдув ее – нижняя губа ковшиком), я бы со всей скромностью ответил: не представляется возможным. Это, простите, банальность, общее место и ни разу не креативно.
То же касается пресловутых белых ночей – если бы мне предложили таковые описать. А что, спросил бы я, пряча улыбку, вы не знаете, что такой текст уже существует? Для описания у меня есть кое-что покруче. Но обо всём по порядку.
В этот день произошло неожиданное, если можно так выразиться, событие: майору Чистову позвонил подполковник Гущин. Сообщив об этом, майор замолчал. Автор этих строк позволил себе улыбнуться и спросить, дали ли емутам полковника. Но майор был серьезен:
— Я повторяю: мне звонил подполковник Гущин. Это был он, я хорошо знаю его голос.
Я бросил на Чистова осторожный взгляд – и предпочел больше ничего не спрашивать. Он присел на стол. Зарылся пальцами в волосы. Попросил налить ему коньяку – у нас всегда есть коньяк на случай непредвиденных гостей. Получалось, что в этот раз таким гостем стал подполковник.
Заявил он Чистову дословно следующее:
— Знаю, что ты пытался установить контакт с моей душой..
Здесь майор попытался как-то объясниться, но покойный со свойственной ему резкостью оборвал его:
— Блин! Не перебивай! Для таких бесед у меня есть всего один час в году. Один, понимаешь? Приходи на Ивана Купалу в полночь на мою могилу. Если не обделаешься, – в трубке послышался смех. – По датам: это седьмое июля по новому стилю и двадцать четвертое июня – по старому. И никого с собой не тащи. Понял?
— Сказано было по-гущински прямо и лаконично. После этого раздались короткие гудки.
Я мучительно подыскивал вопрос майору.
— Он.. Он звонил вам на мобильный?
— В том-то и дело, что нет. – Майор показал на стоявший у нас допотопный телефон. – Он звонил на этот.
— Вот те на.. И ведь этого номера никто не знает!
— Вот именно! Мне он всегда звонил как раз сюда.. А главное: и голос, и выражения – чистый Гущин.
— А может, все-таки не Гущин? Или.. Я подумал сейчас: может, мы не Гущина похоронили, а какого-нибудь его двойника?
— Не такая Гущин персона, чтобы ему двойников иметь. Короче, я пойду.
— Я с вами.
Чистов махнул рукой:
— Этого еще не хватало! Ты еще засаду у могилы устрой, как при передаче выкупа. Тут, брат, другие дела – метафизика. Пойду один.
И пошел ведь.
Думаю, так: скажу всё же пару слов о белой ночи. Просто потому, что в данном случае речь идет не о сантиментах, а о природном бэкграунде некоего события. Фоне, так сказать, следственных действий. Белая ночь, если вникнуть подробнее, не такая уж белая. Тем более – в июле, когда она уже слегка просрочена. Есть в ней пара часов если не полной темени, то, скажем так, густых сумерек. Именно в это время, судя по звонку подполковника, ему выдавалась увольнительная для свидания с Чистовым.