Страница 21 из 81
Сам я, короче, с юг'а России, с Краснодарског'о края, оттуда я, как г'оворится, родом, у нас там изба была внушительная, ну, капитальная, одним словом, но нас там и жило дохрена, простите на г'рубом слове, ведь я ту избу до сих пор как вас вижу, сколько зим в ней просидел безвылазно, потому как зимой куда пойдешь, сидишь, таращ'щисся на стены, на узоры на ковре, лежишь на кровати, пальцами по ним водишь, чувствуешь – мохнаты, отец, короче, ковер с Германии привез, трофейный, ковер этот его под ваг'он потянул, ког'да на эшелон г'рузились, сам не знает, как выскочил, вот такие узоры в его жизни, а на ковре они, короче, вроде ромбов, только чуть скруг'ленные, а еще стол длинный, с клеенкой, она тоже вся, понимаешь, в ромбах, но прямых, а на столе – самовар, весь блещит, мы с сестрой ег'о тертым, значит, кирпичом начищали, на нем, это самое, вмятина была, батя за матерью г'онялся, нож метнул, а нож ручкой в самовар – бам! – г'лухо так, поскольку самовар только наполнили, а вот получилась непредвиденно вмятина, пьяный был, что с нег'о возьмешь, он и за мной так раз г'онялся, раз вынес окно, г'оловой вперед как бык попер, так всю раму и вынес, только стёкла посыпались, сам же и вставлял потом, ког'да проспался, а мы ночь в холодной избе куковали, то есть, мы окно оддялом обвязали, но всё равно же холодно, а потом я болел, лежал и смотрел на засохшую г'рушу в окне, а мать г'оворила отцу: Вань, а Вань, спили ту г'рушу, зачем она здеся такая, а, Вань, красота такая зачем, а он г'оворит, что, короче, лаком ее вскроет и установит умывальник с зеркалом, как, типа, на подставку, потому что ему бриться, видите ли, в избе темно, ну, мать ег'о боялась, лебедила перед ним, а я в тринадцать лет в ремеслуху ушел, и мать вскоре умерла, если, конечно, он ее втихаря не прибил, а сам тог'да запил, всё с дома вынес, попродавал нахрен, пришел через г'од ко мне на занятия, мы с коллективом как раз рéзьбы навинчивали, дай мне, г'оворит, деньг'у какую-нибудь, пойду ог'ненной воды хлопну, а я стою, холоден, как автомат, хватит, г'оворю, что ты мать хлопнул, и с тех пор его больше не видел, вот так, понимаешь, меня с отцом разлучила жисть. ЛИТВИН (выключив запись) . Вот так. ЛИТВИНА. Что важно – рассказ Кузина еще раз подтвердил расшифровку машиной нейронных связей. ЧИСТОВ (недоверчиво) . Даже не верится.. ЛИТВИН. А напрасно! Смотрите на экран ноута: готовый, так сказать, видеопродукт. Здесь совмещены две версии одного эпизода – рассказ Кузина и то, что мы в его голове сканировали. Видите: вот кровать, вот стол, вот самовар. А вот – клеенка. Блестит. Мы использовали несколько программ. Что-то прояснили, что-то дорисовали. Есть программа, которая объединяет предметы в одном пространстве, замыкает, что ли, это пространство. Стирает внутри него швы. И вот он, сюжет об избе, готов. Взят в самом буквальном смысле из головы. ЧИСТОВ. Вы хотите сказать, что можете засунуть в свою машину любую голову – и прочитать все мысли? ЛИТВИН. Нет, этого мы пока не можем. Я ведь говорил вам, что сейчас мы работаем над тем, чтобы фиксировать воспоминания. ЛИТВИНА. Но когда-нибудь прочтем и мысли. Вы, как сотрудник силовых структур, должны прыгать от радости. ЧИСТОВ.
При моем весе это не так-то просто.. И что вы потом с этим, э-э-э, продуктом будете делать? ЛИТВИНА. Составлять банк воспоминаний – на случай, ха-ха, если у кого нет своих. На самом деле это не смешно: их нет у многих. ЧИСТОВ. Например? ЛИТВИН. Например, у нашего Иван Иваныча. Сейчас по моему хлопку он появится.. (Хлопает.) Иван Иваныч, дорогой, поговори с нами в духе твоего родственника Кузина. БАРМАЛЕЕВ. Здрасьте, друззя, насилу смог' подзарядицца. Всё оттог'о, шо днем. А надо – утром. Утрення зарядка – она луччая. ЧИСТОВ. А вечером что, ток плохой? БАРМАЛЕЕВ (уклончиво) . Скажем так: переменный. ЛИТВИНА. Так что же помешало утренней зарядке? БАРМАЛЕЕВ. Срочное задание: г'енерировал ответы на вопросы. ЛИТВИН. Их журнал прислал – «Наука и жизнь». ЛИТВИНА. Иди, поглажу тебя по головке. Вот так.. ЧИСТОВ. Сгенерировали, Иван Иваныч? БАРМАЛЕЕВ. Пять страниц. Еси не фатит, еще напишу. ЛИТВИН. Фатит. ЧИСТОВ. Хвакт. А вот у меня есть вопрос к Иван Иванычу. Позволите, Иван Иваныч? БАРМАЛЕЕВ. Да мы, как г'оворится, што? Наше дело искусственное, хоть и интеллектуальное: прикажет начальство – ответим. Не прикажет.. ЛИТВИНА. Бог с тобой, Иван Иваныч, отвечай, конечно. Спрашивайте, майор! ЧИСТОВ. А скажите-ка, любезный Иван Иваныч, не фиксировали ли вы каких-либо угроз в адрес покойного Георгия Максимовича? БАРМАЛЕЕВ. Г'риг'ория Максимовича? ЧИСТОВ. Ну при чем здесь Григорий? Нас с вами интересует покойник, точнее, тот, кем он был до своего упокоения. Получал он при жизни угрозы? БАРМАЛЕЕВ. Уг'роз – не получал. А так – получал. Один раз позвонили, он открыл – и получил, как потом сказал, по полной прог'рамме. Синяк на половину, как г'оворится, лица. ЧИСТОВ. И кто же его так разукрасил? Неизвестно? БАРМАЛЕЕВ. Почему неизвестно? Известно! Я ихние г'олоса, это самое.. идентифицировал. Они с маг'áзина снизу. 18 июня, 10:00
В то утро Бармалеев был при параде – в красной футболке с портретом Пола Маккартни – и говорил с сильным английским акцентом. Робот лихо прошелся по комнате и повернулся к майору.
— Мние хотшется длиа вас спеть, – нараспев произнес Иван Иваныч.
Галантно раскланявшись, он исполнил песню «Yesterday». Мог бы поставить битловскую запись, но предпочел петь сам под минусовку. Не сказать, чтобы это было лучшим исполнением (взять хоть бы раскатистое «р»), но ведь не в этом дело. Когда стихли аплодисменты, на лбу исполнителя началось мелькание огней, что отражало работу искусственного интеллекта и придало Иван Иванычу вид новогодней елки. Все улыбались.
— Я записать, что-о это есть смешьно, – объявил Иван Иваныч.
Майору Чистову сообщили, что все вызывающие улыбку случаи Бармалеевым записываются и складываются в папку «Юмор». Всё дело в том, что машине до сих пор не удается объяснить, что это такое. Робот умеет хвалить, ругать (в том числе матом), выражать крайнюю степень презрения, устраивать истерику, держаться холодно и много чего еще. Он не умеет одного: шутить. Иван Иваныч знает, чтоюмор предполагает обнаружение противоречий в окружающем мире, но шутить не может.
Демонстрируя это майору, Литвин дал машине задание. Он предложил ей три элемента для построения шутки: корова, береза, яблоки. Яростное свечение во лбу робота.
На выходе – вариант первый: корова бросается яблоками в других коров. Здесь же следует оговорка Иван Иваныча, что ввиду строения копыт действие это вряд ли осуществимо. Никому еще не удавалось взять яблоко копытом. Эта оговорка была повторена и в следующих вариантах.