Страница 10 из 92
Понимаю хорошо, что арестанты никак не заинтересованы в результатах своего труда. Им бы сегодняшний день отмантулить на морозе, да скорее до теплого сарая добраться обратно. Который теперь поставлен на склоне нагорий с той стороны от моего туннеля. Но степняки уже на подходе к первому перевалу начинают подобные убежища от холода и лютого ветра ставить, для себя и арестантов.
«Все правильно, таких сараев придется здесь много наставить, чтобы не гонять народ с перевалов вниз и обратно, — понимаю я. — Да еще для будущих караванов они необходимы, с ними осенью с весной можно будет ходить туда-обратно».
Пробил все же довольно большой путь вперед, почти везде прямой и ровный. Осталось арестантам подсыпать на него крупных и мелких камней в основу, потом засыпать все каменной галькой, после чего прихватить ее сверху водостойким цементом. Который я теперь городу довольно прибыльно продаю, даже на рынок не хватает товара, наконец-то распробованного местными строителями.
Дропер, курирующий цементный цех, предлагает вложиться в расширение производства, но я пока взял паузу на подумать.
«Только теперь, наверно, точно не до расширения производства мне. Когда самому скоро уходить и уже будет построена основная дорога. Пока цемента на нее и розничную продажу одновременно не хватает, однако с окончанием основной части работ казенный спрос на цемент упадет. Потом только иногда Ратуша будет заказывать мою продукцию для ремонта поверхности дороги и создания правильных бродов, еще для формирования заново удерживающих боковин дороги», — решил я сейчас.
Так что с раннего утра снова с охранниками спешу в Храм, обсуждая с ними вчерашний подъем гвардейских лошадей, сначала с грузом, потом уже без него. Мешки с цементом у меня, конечно, не по пятьдесят кило, как в прошлой жизни, а всего по десять, ибо довольно дорогой материал здесь и сейчас, в отличии от моей исторической родины.
На каждую лошадь повесили по четыре мешка, они поднялись на шесть лиг от туннеля и стали задыхаться. Тогда их разгрузили, свели к туннелю и дали пару часов подкрепиться отборным зерном и отдышаться. После чего они налегке поднялись почти до перевала, всего одной лиги не хватило, чтобы оказаться совсем на вершине.
Так что польза от постепенных тренировок в горах видна сразу, даже со второй попытки.
— Если их так погонять с пару осьмиц, тогда они с грузом, может все же не таким, но перейдут перевал. Первый точно, — говорит мне хорошо разбирающийся в лошадях охранник.
— Будем надеяться, — отвечаю я, торопясь и быстро шагая между кое-как наваленными камнями каньона.
После обеда я уже провожаю своих людей вниз, до первой поляны, откуда они спускаются дальше, а я остаюсь около Храма. Уже хорошо обжитый Храм встречает меня в наступающей темноте. Я посещаю имеющийся туалет, выношу горшок на улицу, обмываюсь прохладной водой и сразу забираюсь поспать на Стол. Где уже стоят полностью разряженные Палантиры, пока Пирамиды с новыми артефактами ждут своей очереди внизу.
Приходится провести в Храме снова почти двое суток, пока полностью зарядятся Источники.
— Логистика получается примерно такая, как я себе и представлял. Одно хорошо, явно на большой высоте выходит не столько препятствий, которые обязательно требуется разрушать и аннигилировать. Еще пару подобных выходов и я пробью дорогу до второго перевала. Вот там придется потратить все Палантиры за раз, чтобы пробить туннель под ним. И на лишние пару сотен метров карабкаться не придется, и проходить его будет в сотню раз легче. Только там сразу же придется строить каменный форт. Чтобы товарищи с той стороны гор внезапно не перебили наших арестантов, — размышляю я о том, что дорога может уже построиться большей частью или даже целиком к грядущему нашествию.
Утром третьего дня покидаю Храм с полностью заряженными Палантирами. Охранники сами уже встали, ждут меня, поэтому сразу же спешим в Астор. Около брошенного трактира меня должны ждать перегнанные сюда лошади с одной повозкой. По итогу в середине следующего дня я заезжаю в Речные ворота, даже не заглянув на любимый рынок. Только слышу веселую музыку оркестрика и вижу белый дым от жаровен с сухими дровами в моей прибыльной мангальной.
Сильно трудная и крайне нудная логистика перемещений реально утомляет физически и морально. Поэтому у меня все чаще появляется мысль принести из своего времени какой-нибудь параплан с самым простым моторчиком.
«Там и скорость километров шестьдесят-восемьдесят в час, взлет-посадка на короткой полосе, так что за час буду пролетать целых два дня пути пехом или на лошадях. То есть слетел с площадки у Храма и через час-полтора уже приземляешься перед Речными воротами. Или в стороне от них, чтобы народ поменьше пугать. Двухтактный моторчик и масло с бензином можно с собой принести, сразу литров двести. Наверно, подобные довольно простые изделия Храм передаст без проблем, если уж с Палантирами справляется», — размышляю я.
Так что возвращаюсь в Астор, снова первым делом спешу в хамам, там же принимаю доклады, все везде неплохо и даже хорошо. То есть не требует моего лично вмешательства, вопросы могут решать сами приближенные люди. Чего я последнее время и добиваюсь изо всех сил.
Водер начал делать первые отливки пушек, но ему самому результаты пока не нравятся. Все время штудирует мой перевод, но все нужные мелочи я не указал, поэтому понимаю, что нужно гораздо серьезнее изучить первоисточники.
«Еще один повод поскорее прогуляться на ту сторону!» — прихожу к закономерному выводу.
Зато встречаюсь с Клеей, которая сняла траур и теперь снова выходит на улицу. Заботится о своих земляках и дворянских слугах, подготавливает их к возвращению на родину, ничего пока конкретно не объясняя о будущем.
— Не слишком хорошо отреагировали мои знакомые на настолько короткий траур. Открытым текстом мне говорят, что удивлены меня встретить в городе раньше шести месяцев, — жалуется она мне. — Некоторые намекают даже на годовой траур для настолько достойного мужа, как Глава Совета.
— Кром был и правда, очень достойный мужчина. Но старые друзья сильно подвели его, — своей фразой я снова объясняю ей, что не считаю Клею виновницей гибели мужа.
Лучше все валить на них, а Клее сделать жизнь поспокойнее от угрызений совести.