Страница 21 из 85
Она вновь вспомнила, как Мин-сок спокойно уходил с тренировочной арены. Без самодовольства. Без желания покрасоваться. Без попытки поймать восхищённые взгляды. Он вёл себя так, словно только что выполнил обычную тренировку. И это, пожалуй, впечатляло не меньше, чем сама победа. Большинство юношей его возраста после подобного успеха уже сияли бы от гордости. Искали бы восхищённые взгляды девушек. Старались бы подчеркнуть собственную значимость. Мин-сок же думал только о том свитке, который она держала в руках. О знаниях. О развитии. О силе. И именно это заставляло её вновь и вновь возвращаться мыслями к нему.
Девушка опустила взгляд в чашку. На поверхности чая дрогнуло её отражение. Щёки слегка порозовели. Она прекрасно понимала, что её интерес к этому юноше уже давно перестал быть исключительно профессиональным. Да, она хотела воспитать уникального ученика. Хотела доказать всем, что способна разглядеть талант. Хотела укрепить своё положение среди наставников. Но было и что-то ещё. Что-то куда менее рациональное. Воспоминание о его тренировке. О рельефе сильного тела. О плавной, почти хищной грации. О том странном, волнующем ощущении, которое охватывало её всякий раз, когда она оказывалась слишком близко. И о том, насколько спокойно и равнодушно он воспринимал её красоту. Это одновременно раздражало и притягивало. Ли Юньсюэ поставила чашку на стол. Тонкие пальцы нервно коснулись края фарфора.
— Что же ты за человек такой?.. — едва слышно прошептала она.
Вопрос остался без ответа. Лишь ветер тихо шелестел в листьях бамбука. Но девушка уже знала одно. Теперь Мин-сок был не просто её учеником. Он стал центром интереса старейшин. Предметом зависти. Возможной целью для интриг. И, как бы она ни пыталась это отрицать, человеком, чья судьба начала значить для неё куда больше, чем следовало бы.
Ли Юньсюэ медленно поднялась на ноги. Сложила руки за спиной. И посмотрела в сторону соседнего дома, где за закрытой дверью Максим уже, скорее всего, развернул полученный трактат и с головой ушёл в изучение новых знаний. На её губах вновь появилась мягкая улыбка.
— Пока ты рядом, — тихо произнесла она, — никто не посмеет просто так вмешаться в твоё обучение.
И, помедлив, добавила уже почти шёпотом:
— И, кажется… я не позволю никому тебя у меня отнять.
Сказав это, девушка сама слегка смутилась собственным словам. Но опровергать их не стала. Потому что в глубине души уже знала, что это правда. Оставшись одна, Ли Юньсюэ ещё некоторое время неподвижно стояла на террасе, прислушиваясь к звукам, доносившимся из соседнего домика. Там, за тонкой деревянной перегородкой, её ученик уже, скорее всего, развернул трактат и с тем же сосредоточенным выражением лица, с каким он выходил на тренировочную площадку, начал изучать каждую строчку, стараясь извлечь из текста максимум пользы. И теперь одна только эта мысль вызывала на её губах едва заметную улыбку. В отличие от большинства молодых учеников, которых больше интересовали пилюли, артефакты и возможность покрасоваться перед окружающими, Мин-сок действительно очень жадно тянулся именно к знаниям. А для наставника не существовало более приятного зрелища.
Однако уже спустя несколько мгновений в её взгляде появился знакомый задумчивый блеск. Ли Юньсюэ решительно развернулась, вошла в свой дом и направилась в рабочий кабинет. Это была небольшая, но очень уютная комната. У дальней стены стоял высокий шкаф из тёмного дерева, наполненный свитками. У окна располагался длинный письменный стол, поверхность которого была тщательно отполирована до мягкого янтарного блеска. На столе лежали кисти, чернильница для туши, несколько чистых листов тонкой бумаги и тяжёлый нефритовый пресс. В углу мерно курилась ароматическая палочка, наполняя помещение тонким запахом сандала и горных трав. Девушка опустилась на подушку перед столом, аккуратно расправила рукава и на мгновение замерла. Перед её мысленным взором вновь возникло утреннее зрелище. Высокая фигура Мин-сока. Напряжённые мышцы. Стремительные движения. И этот странный, непредсказуемый стиль, который будто рождался не в человеческом разуме, а в инстинктах древнего хищника.
Ли Юньсюэ взяла кисть. Обмакнула её в тушь. И начала записывать всё, что сумела заметить. И сначала она сделала несколько общих пометок.
«Стиль основан на резкой смене направлений… Движения текучи, но прерывисты… Каждая остановка — ложная… Удары наносятся из неудобных углов… Невозможно заранее определить следующую точку атаки.»
После этого она принялась рисовать схематические силуэты. Линии движения ног. Положение корпуса. Разворот плеч. Угол кисти. Направление шага. Траектории ударов. Сейчас Ли Юньсюэ не просто записывала увиденное. Она анализировала. Разбирала. Сопоставляла со всем, чему её учили в Академии. И с каждой новой пометкой всё яснее понимала одну неприятную вещь. Большинство привычных ей защитных схем против такого стиля работали крайне плохо.
В обычных техниках существовала определённая логика. Подготовительное движение. Накопление силы. Атака. Завершение. Опытный культиватор мог распознать начало техники и заранее выбрать способ защиты.
Но Мин-сок… Он двигался так, будто каждая часть его тела существовала отдельно. Плечи уходили в одну сторону. Бёдра — в другую. Корпус изгибался под невозможным углом. Руки били из траекторий, которые казались ошибочными ровно до того момента, пока удар не достигал цели. Его тело не подчинялось привычной для большинства бойцов геометрии. Оно текло. Извивалось. Скручивалось. Сжималось. И взрывалось в момент атаки. Как огромная ледяная сколопендра, притаившаяся в тени. Девушка медленно выдохнула.
— Если использовать хотя бы две или три такие связки… — тихо прошептала она.
И вновь склонилась над записями. Её интерес был не праздным. В Академии Небесного Свода, несмотря на внешнюю утончённость и возвышенные речи о пути Дао, отношения между молодыми наставниками далеко не всегда были безоблачными. Амбиции. Зависть. Соперничество. Политика. Всё это порой приводило к весьма неприятным ситуациям. Особенно для молодой и красивой наставницы, не имеющей за спиной влиятельного рода.
Некоторые самоуверенные поклонники заходили слишком далеко. Когда вежливые отказы не действовали, они предлагали поединки. Формально — честные. С соблюдением правил. С назначением свидетелей. С заранее оговорёнными условиями. Но сами условия зачастую были оскорбительными.
«Если я проиграю — отдам тебе три пилюли Сущности Небесного Духа.»