Пепел Элларии

Я перевёл взгляд на Эвелин. Она не слышала нашего разговора, полностью поглощённая зверем. Её пальцы зарылись в тёмный мех, и по связи шла волну чистого любопытства. Ни капли страха.

Во мне начала кипеть злоба: неужели я для неё — такой же «полезный инструмент», как этот демон? Опасная игрушка на поводке? Эта мысль обожгла изнутри сильнее, чем пламя в камине.

— Он удивительно тёплый, — заметила Эвелин, обернувшись ко мне. Её глаза сияли так ярко, что мне пришлось отвести взгляд.

— Конечно, он тёплый, — буркнул я, сдаваясь под натиском обстоятельств. — Это же, чёрт возьми, медведь.

Даниэлла тем временем, подсаженная матерью, уже ловко карабкалась на широкую спину монстра.

— Смотри, мама, я высоко!

— Осторожно, держись за загривок, — Виолетта помогала ей устроиться поудобнее между мощных лопаток.

Я некоторое время молча созерцал эту сюрреалистичную картину. Ведьма ласково гладит порождение тьмы. Мать спокойно усаживает единственного ребёнка на спину чудовища. А человек, который едва не стёр этот мир в порошок, стоит рядом и взирает на всё это с таким видом, будто мы выбираем овощи на рынке.

Я надсадно выдохнул, мои представления о правильном и неправильном трещали по всем швам. Все мои убеждения, построенные на законах Ордена, сейчас выглядели нелепо.

— Ладно, — отрезал я, разворачиваясь. — Но я пойду впереди.

Я вышел за ворота дворца первым. Мои чувства были обострены до предела. Пустота послушно расползалась по разбитой мостовой, прощупывая пространство, заглядывая в тёмные провалы окон и трещины в стенах. Эвелин следила за мной. Её беспокойство покалывало виски; она словно пыталась прощупать моё состояние, боясь, что я сорвусь. Это давление её заботы и раздражало, и удерживало меня в реальности.

А позади, перекрывая скрежет камня, раздался звонкий, не к месту радостный голос Даниэллы:

— Тяф, вперёд! Поехали!

Наш путь из уничтоженного города продвигался медленно. Я упорно шёл в авангарде — так было проще сосредоточиться на безопасности и не смотреть назад, где по величественным развалинам города мерно шагал огромный демон-медведь. На его широкой спине совершенно невозмутимо устроились ведьма и принцесса с ребёнком. Иногда мне казалось, что я провалился в какой-то абсурдный, горячечный сон.

Позади то и дело раздавались глухие удары лап, от которых под ногами вздрагивал гранит. Я чувствовал это чужеродное присутствие через Пустоту, и каждый отзвук зверя вызывал у меня инстинктивное желание развернуться и оборвать его существование одним выверенным ударом.

Но я сдерживался. Потому что от Эвелин ощущал относительное спокойствие. Потому что Даниэлла заливисто смеялась каждый раз, когда медведь шумно фыркал, поднимая облако пыли.

Несколько часов мы двигались почти в полном молчании. Эллария всё ещё оставалась смертельно опасным местом — закрытие Разлома не означало, что все его порождения разом испарились. В какой-то момент Ноа ускорил шаг и догнал меня.

— Ты всегда предпочитаешь идти так далеко впереди группы? — спросил он, не глядя на меня.

— Когда в группе находится демон — да. Дистанция помогает сохранить ясность мысли, моя сила бунтует.

Он тихо, коротко усмехнулся.

— Зря ты так напряжён. Он тебя боится. Чувствует и вжимает уши.

— Это не удивительно, — буркнул я.

Ноа замолк и, казалось, изучал меня так же пристально, как я — окрестности. Эвелин чувствовала моё напряжение, и её тревога пульсировала у меня в голове.

— Значит, ты Жнец, — наконец произнёс он, будто закрепляя в уме этот факт.

— Да. Один из многих.

— Многих? И откуда вы?

— Мы служим в Ордене.

— Кому же?

— Богу. Богу Смерти.

— Интересная организация, — в его голосе промелькнула та же тонкая ирония, что и во время нашего первого столкновения.

В груди шевельнулось глухое раздражение.

— И что же именно кажется тебе таким «интересным»?

— Всё, — он сделал неопределённый жест рукой в сторону моей маски. — Сама концепция. Люди с перевёрнутой душой носят на лицах оскал смерти и управляют материей, называемой Пустотой. Но при этом они искренне считают себя единственными защитниками человечества от тьмы.

— Следи за словами, — ледяным тоном произнёс я, резко остановившись и повернувшись к нему. — Ты мало знаешь об Ордене и о том, чем мы жертвуем.

Он тоже притормозил, но остался спокоен, даже не моргнув.

— Я не даю оценок. Я просто наблюдаю. Ты называешь его тварью, — он кивнул назад, на медведя. — Но вы — звери того же леса.

Я почувствовал, как Пустота внутри меня начала беспокойно шевелиться, узнавая в его словах правду.

— Моё терпение имеет пределы.

Я лишь хладнокровно поправил ремень сумки. Эта истина уже перестала быть для меня откровением, но обсуждать это я был не намерен. Тем более с ним. «Я. Не. Демон. Иное существо», — пульсировало у меня в голове. Стоит поговорить с Эвелин. Но не сейчас.

— В Ордене никто не обещал, что мы останемся прежними. И именно я защищаю людей от тех, на кого, по-твоему, так похож, — я зловеще усмехнулся, и искажённый маской звук резанул воздух.

— Возможно, — он безразлично качнул головой. — Демоны тоже иногда яростно защищают. Грань тоньше, чем ты думаешь.

Я сделал резкий шаг ближе, сокращая дистанцию до предела. Воздух между нами мгновенно похолодел.

— Хочешь проверить на практике, насколько именно мы похожи?

Ноа выдержал мой взгляд. В его глазах не было страха — только бесконечная, вековая усталость.

— Я уже проверял, — ответил он тихо. — И поверь, в этом мало приятного.

Мы стояли друг напротив друга, как два хищника, делящих тропу. Позади раздался голос Эвелин:

— Вы что, опять начинаете? Каин, Ноа, прекратите сейчас же!

Она видела наши напряжённые спины, и её страх за меня, смешанный с глухим возмущением, заполнил мои мысли, мешая сосредоточиться на ярости.

Я даже не обернулся на её оклик.

— Я ни на кого не нападаю. Я просто пытаюсь понять, во что верит молчаливый защитник, — отозвался Ноа, его губы тронула тень иронии.

— В Бога Смерти. В единственный закон, который правит этим миром, — отрезал я.

Он тихо хмыкнул, и в этом послышалось искреннее удивление.

— Вот именно это меня и поражает больше всего. Твоя наивность. Ты правда веришь, что это Бог? Существо высшего порядка? Всё, что люди в своём невежестве называют богами, обычно оказывается просто чем-то... более сильным. Или кем-то.