Страница 81 из 137
- Его слеза упала на землю, – прошептала Уэна, - И не стала светом, стала проклятием, она просто впиталась. Из нее выросли лозы - тонкие, цепкие. Они тянулись вверх, не к небу, а к тому, что могли удержать. Но есть и другая версия, - добавила она мягко. - Что это была слеза стриафа. Первого. Того, кто понял, что мир не примет его таким, какой он есть, – на лице появилась грустная улыбка. - Его боль была тихой. И цветы получились такими же.
Вистэйн не перебивал.
- Вистерия цветет красиво, - продолжила она. - Но недолго. Зато ее корни живут десятилетиями. Поэтому у нас говорили: если вистерия растет у дома - в нем умеют ждать.
Между ними повисла тишина. Плотная, наполненная смыслом.
- Красивая легенда... - его голос был низким, задумчивым. - И… неудобная.
- Почему? - спросила Уэна.
Он усмехнулся - не хищно, а почти... печально.
- Потому что слезы богов и стриафов редко дают миру что-то без последствий, - он посмотрел на нее долго, внимательно. - Спасибо, что рассказала. Теперь я буду думать о вистерии иначе.
***
Утро пришло тихо. Не с криками птиц и не с холодом, а с запахом травяного настоя. Дом медленно просыпался, растягиваясь всем своим деревянным телом после долгого сна.
Гвендолин проснулась первой. Открыв глаза, она потянулась, поймав себя на мысли, что это был самый крепкий сон за последнее время. Она села на кровати и тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
- Невероятно…
В соседней комнате почти одновременно с ней проснулся Серлин. Его голова была ясной и что самое удивительное, будущее молчало. Это случалось с ним редко. Почти никогда.
Он лежал, глядя в потолок, затем с облегчением выдохнул.
- Я не помню, когда так спал в последний раз, - пробормотал он сам себе.
Когда они встретились на кухне, оба выглядели… отдохнувшими. Это было так непривычно, что Гвендолин рассмеялась первой.
- Этот дом! Он нас просто… усыпил.
Серлин кивнул, принимая кружку из рук бабушки.
- Здесь тихо, - ответил он. - Даже для мыслей.
Бабушка фыркнула, явно довольная.
- Так и должно быть, - сказала она. - Если дом не дает людям выспаться - значит, он плохой, - она подмигнула Уэне. - Видишь? Не зря мы печь чистили каждую осень.
Уэна улыбнулась.
Вистэйн молчал, но где-то внутри она чувствовала его спокойное, ленивое присутствие, словно и он позволил себе отдохнуть.
За окном лежал свежий снег. День начинался медленно.
***
Эррон зашел ближе к полудню.
Бабушка открыла дверь сразу после стука и радостно всплеснула руками:
- Эррон! Заходи, я как раз чай поставила.
Он замер, едва переступив порог дома.
За столом сидели трое.
Уэна обернулась первой.
- Эррон! Проходи скорее! Ты как раз вовремя, - ее лицо осветилось улыбкой.
Гвендолин поднялась и улыбнулась широко, тепло, как умела только она.
- Значит, это ты тот самый друг детства, - проговорила она. - Очень рада познакомиться!
Серлин тоже встал. Спокойно, без резких движений, протянул руку.
- Серлин, - представился он. - Уэна о тебе рассказывала.
Эррон пожал руку машинально. Рукопожатие получилось крепким, честным. Его взгляд скользнул по их лицам и сразу отступил.
- Взаимно, – как-то сухо ответил парень.
Он сел, но не расслабился. Плечи остались напряженными, удерживая внутри тугую струну холода.
- Садись ближе, – указала рукой Уэна. - Мы как раз говорили об Академии.
- Об Академии, - повторил Эррон, кивая. - Конечно.
Гвендолин пододвинула к нему кружку.
- Бабушка Уэны так вкусно заваривает травы, - восхитилась она. - У нас в лесах такого не умеют.
Эррон не ответил.
Серлин попытался сгладить.
- Уэна рассказывала, что ты хорошо знаешь окрестности. Мы хотели пройтись позже, если не сложно.
- Не советую, - резко ответил Эррон. - Зимой лес не любит чужих.
Повисла пауза.
Уэна нахмурилась.
- Эррон…
- Я просто говорю, как есть, - он пожал плечами. - Вы здесь гости.
Слово «гости» прозвучало слишком отчетливо.
Уэна взглянула на него внимательно, не с упреком, с болью узнавания. Он был здесь, но в то же время нет. И от того, что ее друзья улыбались, были добры и открыты, ему становилось только тяжелее.
Бабушка вдруг оживилась, точно вспомнила нечто важное.
- Ой, да что ж мы все сидим, - протараторила она и поднялась. - Я ж тебе не показала, какие мне гостинцы привезли!
Женщина подошла к сундуку у стены - старому, потемневшему, с вытертыми узорами, открыла крышку с видимым усилием и начала доставать вещи одну за другой, как сокровища.
- Вот, - сказала она, разворачивая аккуратно сложенную шаль. - Гвендолин выбрала. Мягкая, теплая…
Фейри смутилась и улыбнулась.
- Я подумала, что вам подойдет цвет.
- Подошел, - уверенно дополнила бабушка. - Глаза сразу теплее стали.
Потом она достала свертки с едой: сушеные фрукты, хлеб, травяные сборы.
- А это от Серлина. Чтоб в доме запас был!
- Зимой важно, - незаметно улыбнулся эльф.
Бабушка кивнула, довольная, и посмотрела на Эррона - ожидающе, по-доброму. Как смотрят на того, кого считают своим.
Эррон кивнул.
- Хорошо. Полезно.
И все.
Без улыбки. Без тепла. Слово повисло в воздухе, как недоделанный жест.
Эльф помолчал секунду, потом поднялся.
- Вообще-то… - сказал он, будто, между прочим. - Я тоже кое-что принес, - он достал из-под плаща сверток, завернутый в плотную ткань, и протянул Эррону. - Это тебе.
Эррон удивленно посмотрел на него.
- Мне?
- Да, - кивнул Серлин. - Уэна говорила, что теперь ты помогаешь ее бабушке, ходишь в лес.
Он развернул ткань и увидел нож. Простой, без украшений, но цепляющий взгляд: баланс выверен, металл чистый, рукоять подогнана под ладонь.
В комнате стало тише.
Эррон взял нож, взвесил в руке.
- Хороший, - пробормотал он после паузы.
Это было… почти искренне.
- Делали в Академии, - добавил Серлин. - Не для красоты.
- Вижу, - кивнул Эррон. - Спасибо, - ответил он на этот раз по-настоящему.
Бабушка улыбнулась.
- Вот и славно. Подарки - дело доброе. Особенно такие.
Не ожидая от себя, Уэна выдохнула.
***
После ужина дом наполнился той особой тишиной, которая бывает только в знакомых местах.
Гвендолин первой поднялась из-за стола.
- Я хотела бы немного пройтись. Снег здесь… другой. Тяжелый, но спокойный.
Серлин кивнул почти сразу.
- Я составлю компанию. До темноты еще есть время.
Уэна улыбнулась им.