Страница 79 из 137
- Вот это правильно, - улыбнулась она. - Красота - для души, а еда - для жизни, - она прижала мешочек к груди на мгновение - совсем коротко, но Уэна это заметила. - Спасибо вам, - сказала бабушка уже тише. - Не за подарки. За то, что внучку мою не забыли одну.
Уэна почувствовала, как снова защипало глаза, но теперь - по-другому. Тепло. Спокойно.
Бабушка вдруг махнула рукой, прогоняя лишние эмоции.
***
Когда похлебка была доедена, бабушка вдруг оживилась, словно вспомнила что-то важное.
- А письма-то твои я все читала, - сказала она буднично.
Уэна подняла взгляд.
- Все?
- Все до единого, - кивнула бабушка и улыбнулась - светло, почти по-девичьи. - И перечитывала, - она поставила кружку, сложила руки на столе. - Ты думаешь, я не вижу, когда тебе трудно? Ты ж писать начинала бодро, а заканчивала - все короче и короче, - старушка тихо рассмеялась. - Это у тебя с детства: если тяжело - экономишь слова.
Уэна почувствовала, как сжалось горло.
Бабушка наклонилась ближе и добавила шепотом:
- Я каждое твое письмо клала под подушку на ночь. Чтобы снилось, как ты смеешься.
Гвендолин прижала ладонь к губам. Серлин опустил взгляд, давая моменту пространство.
- А ты все правильно делала. Училась, старалась, не сдавалась, - продолжила она, подводя итог, затем перевела взгляд на гостей. - Она у меня сильная. Только забывает иногда, что сильным тоже можно домой, - старушка улыбнулась - широко, открыто, так, что морщины стали лучиками. - Я теперь нарадоваться не могу. Дом полный, внучка рядом, чай горячий. Вот оно, счастье! Простое, зато настоящее.
Огонь в очаге треснул громче, соглашаясь.
Бабушка подалась вперед; в этом движении чувствовалось начало настоящего, серьезного разговора.
- Ты не просто лес чувствуешь, - проговорила она, глядя на Гвендолин. - У тебя магия природная. Не заученная.
Фейри удивленно кивнула.
- Да… Я могу управлять растениями, ускорять их рост.
- Вот и я про то, - довольная бабушка постучала пальцем по столу. - Ты не командуешь природой. Ты с ней договариваешься, - она рассмеялась. - Потому и отметины у тебя такие - лес любит, когда его слушают.
Гвендолин смущенно улыбнулась.
Женщина перевела взгляд на Серлина. На этот раз - серьезнее, но все так же без страха.
- А ты… - протянула она. - Видишь ясно.
Серлин медленно кивнул.
- Я псионик. Вижу прошлое и возможное будущее.
- Вот, - сказала бабушка и тихо хлопнула ладонями, словно все сошлось. - Потому ты и усталый. Прошлое тянет, будущее давит. А настоящее между ними задыхается.
Серлин опустил взгляд.
- Вы правы.
- Я всегда права, - заявила та с притворной важностью, а потом тут же рассмеялась. - Шучу. Просто знаю таких. Они редко отдыхают, - она посмотрела на него почти по-матерински. - Запомни, даже если видишь дорогу наперед, иногда полезно идти, глядя под ноги, иначе можно пройти мимо счастья.
Серлин кивнул - не как ученик, а как тот, кому это было нужно услышать.
Уэна сидела, обхватив кружку руками, и чувствовала: в этом доме ее друзья были не просто приняты.
Как только бабушка отошла к печке, Серлин наклонился к Уэне и прошептал:
- Уэна… твоя бабушка не случайно ведающая? Так ясно видит все.
Уэна вздрогнула, чуть прикусив губу:
- Что? Нет, нет…
Он приблизился к ее уху.
- Говорят, ведающие, ведьмы… живут далеко, в густых лесах. Но это только слухи… Легенды, - он сделал паузу, специально подбирая слова, чтобы не спугнуть тайну. - Ими становятся те, кто сломлен изнутри. Ведьмы не обладают магией, как маги, но чем больше практикуются, варят зелья, наблюдают, договариваются с лесом, тем больше познают.
Уэна тихо вслушалась в слова.
- То есть они… учатся слушать? - спросила она осторожно.
- Слышать, - подтвердил Серлин. - Лес, деревья, окружающее вокруг…
Уэна отвела взгляд к окну. За стенами дома ночь медленно падала на лес.
- Звучит красиво…
- И страшно… Вдруг они могут услышать что-то еще?
***
Ночь в доме наступила не сразу.
Бабушка долго хлопотала, не в силах насытиться тем, что в доме снова есть гости. Доставала старые одеяла, ворчала на сквозняки, поправляла подушки - и все это с той радостной суетой, за которой пряталась усталость.
- Ты сюда, - сказала она Гвендолин, указывая на узкую кровать у окна. - Фейри любят свет, даже зимний, - потом посмотрела на Серлина. - А ты - в малую комнату. Тише там. Голове полезно.
Серлин кивнул без возражений. Он выглядел непривычно спокойным, наконец позволив себе не смотреть дальше стен.
Вскоре дом затих.
Серлин уснул почти сразу - усталость взяла свое, как и должно было быть. Гвендолин долго ворочалась, но и ее дыхание вскоре стало ровным, спокойным.
Бабушка сидела у очага и мешала угли кочергой. Не потому, что нужно было. Просто так. Чтобы дать тишине форму.
- Уэна, - не оборачиваясь, произнесла она. - Поди-ка сюда.
Уэна подошла и села на низкую лавку рядом. Огонь отражался в ее глазах, тени плясали по стенам.
Некоторое время бабушка молчала. Потом сказала неожиданно просто:
- Магия у тебя стала глубже.
Девушка напряглась.
- Я много училась.
- Учеба - это когда знаешь, что делать, - отозвалась бабушка. - А у тебя… ты уже знаешь, когда.
Она посмотрела на внучку внимательно, но мягко - как смотрят не для оценки, а для понимания.
- В темноте не только тьма живет, – со странной интонацией прошептала женщина. - Там еще память. И воля. И старые вещи, которым просто некуда больше идти.
Она подбросила в огонь полено.
- Если кто-то берет больше, чем дает - уходи. А если дает силы, но требует ответственности… Это уже выбор, а не ловушка.
Уэна сжала пальцы.
Старушка положила ладонь на руку девушки - теплую, уверенную.
- Запомни одну вещь: самые опасные маги не те, что звучат во тьме. А те, что обещают свет без цены.
Огонь тихо треснул.
Бабушка встала, разговор был окончен.
- Иди спать, девочка моя, - сказала она уже привычным, теплым тоном. - Завтра день длинный.
Уэна осталась у очага одна.
Огонь уже не плясал - он дышал ровно, глубоко, как старое существо, которое никуда не спешит. Тепло касалось ладоней, но внутри все еще было прохладно, словно разговор с бабушкой открыл окно куда-то дальше дома.
Прошло некоторое время.
Уэна все еще сидела у очага, поджав ноги. Огонь стал мягким, почти сонным.
- У тебя очень мудрая бабушка, - произнес Вистэйн.
В этот раз в его голосе было что-то… теплое.