Страница 75 из 137
Глава 17. Каникулы в Академии
Вода была горячей, почти обжигающей, такой, какую выбирают не ради комфорта, а чтобы заглушить мысли. Пар медленно поднимался к потолку ванной комнаты, смягчая контуры стен.
Уэна сидела, подтянув колени к груди, и смотрела, как вода лениво колышется от ее дыхания.
Это не помогало. Перед глазами снова и снова всплывало лицо: черные локоны, острые скулы и эта ухмылка - слишком живая.
- Нет, - прошептала она, уткнувшись лбом в колени. - Это невозможно.
Внутри было тихо.
- Ты долго собираешься делать вид, что меня не существует? - раздался голос Вистэйна.
Спокойный. Насмешливый. Как всегда - будто ничего не произошло.
Уэна резко выпрямилась, вода плеснула через край.
- Ты… - она задохнулась от возмущения. - Ты вообще понимаешь, что ты сделал?!
- Помог, - невинно отозвался он. - Не благодари.
- Я не об этом! - она сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. - Я видела тебя. Лицо! Настоящее! Ты был рядом все это время!
- Был, - согласился Вистэйн. - И, заметь, вел себя крайне корректно.
- Корректно?! - Уэна фыркнула, откидываясь назад. - Ты вселился в меня без разрешения, устроил вспышку на глазах у всего Королевства, а сейчас еще и улыбаешься!
- Ну-у-у, - протянул он задумчиво, - Если быть совсем честным, я не показывался тебе раньше именно поэтому.
Она замерла.
- Поэтому… что?
В его голосе появилась улыбка. Не язвительная. Легкая. Почти… теплая.
- Я решил, что, если явлюсь сразу во всей красе, - сказал Вистэйн, - Ты можешь случайно в меня влюбиться. А это, согласись, было бы крайне неудобно.
Уэна уставилась в никуда, потом шумно выдохнула:
- Ты невозможен.
- Знаю, - с довольством отозвался он. - Но посмотри с другой стороны. Ты выдержала правду. Не убежала, не сломалась.
Она медленно опустилась в воду по плечи. Жар немного отпустил, но внутри все еще гудело.
- Я до сих пор не понимаю, кто ты для меня, - тихо пробормотала Уэна. - Голос. Наставник. Или…
Она не договорила.
Вистэйн ответил не сразу.
- Сегодня - просто тот, кто рядом. Остальное… не торопи.
Тишина снова заполнила комнату. Но теперь она была другой - не пустой.
Уэна закрыла глаза.
И, к своему ужасу, поймала себя на мысли, что его голос сейчас ей нравится больше, чем любые ответы.
- Мы еще поговорим, - устало выдохнула она.
- Обязательно, - пообещал Вистэйн, затем добавил почти шепотом: - Я никуда не денусь.
Вода тихо колыхнулась.
***
Зимние каникулы в Академии стали не отдыхом, а освобождением. Большинство студентов разъехалось. В опустевших коридорах собственные шаги казались лишними. Снег лежал глубоко и чисто, не тронутый чьей-либо спешкой.
Уэна шла по дорожке вдоль внутреннего сада. Каникулы позволяли не носить форму постоянно, и без нее она чувствовала себя почти странно.
- Ты замерзнешь, - сказал Серлин за ее спиной.
Она не вздрогнула.
- Мне не холодно. Спасибо за беспокойство.
Эльф подошел ближе.
Некоторое время они молчали - редкая роскошь, которую Серлин позволял не всем. Парень шел рядом, не опережая. Плащ его тянулся темной линией на белом, а шаги были медленнее обычных.
- Зима хороша тем, что не врет, - сказал он наконец. - Холод есть холод. Свет есть свет.
Уэна бросила на него взгляд.
- Ты ведь не ради философии ко мне подошел?
Он хмыкнул.
- Ты слишком проницательна.
Они прошли мимо заснеженных статуй. Их каменные лица под инеем казались строже. Серлин остановился. Не резко, но так, что Уэна тоже замерла.
- Ты прошла, - произнес он. - И это только начало.
Девушка молча ожидала продолжения. Снег оседал на ее волосах, таял и исчезал - мелкая деталь, которую Серлин зачем-то отметил и тут же от нее отвернулся.
- Дальше будет… - он сделал вдох. - Давление...
Слова стояли у него на языке - тяжелые, точные, опасные. Он все знал. Видел тропы, которые перед ней раскрывались. Видел, где она падает, где поднимается, где платит слишком дорого за собственную честность.
Казалось, что если он произнесет еще хоть слово - и будущее дрогнет, свернет не туда.
Серлин сжал руку в перчатке и медленно разжал.
- Я не скажу тебе главного. Не потому, что не доверяю. А потому что доверяю слишком сильно.
Уэна повернулась к нему полностью.
- Тогда зачем ты начал?
Он посмотрел ей прямо в глаза. Впервые - без иронии.
- Чтобы ты знала: если в какой-то момент тебе покажется, что все идет неправильно… это не значит, что ты свернула не туда. Иногда путь обязан выглядеть ошибкой.
Снег вокруг был все таким же спокойным. Академия - теплой и молчаливой. Ничто не выдавало важность момента.
Уэна чуть замедлила шаг, выбирая слова.
- Я заметила, - произнесла она нейтрально, - Что ты все чаще смотришь не в будущее, а в одну конкретную сторону.
Серлин напрягся мгновенно. Не резко - глубоко.
Она помолчала и добавила:
- Гвендолин стала… спокойнее.
Парень остановился.
Воздух между ними заметно сгустился.
- Ты думаешь, что, между нами, что-то есть?
- Я думаю, - мягко ответила Уэна, - Что ты видишь для нее слишком много. А это делают только с теми, кто важен.
Он отвел взгляд. Это было почти признанием.
- Ты опасно наблюдательна для некроманта.
- А ты слишком живой для того, кто видит будущее, - парировала она.
- Гвендолин - якорь, - Серлин вздохнул. - Пока она рядом, некоторые вещи… не происходят. - он посмотрел на Уэну серьезно. - Именно поэтому я боюсь смотреть слишком далеко.
- Потому что можешь увидеть мир без нее? - тихо спросила девушка.
Серлин промолчал. И это был самый честный ответ.
- Тогда, - продолжила Уэна после паузы, - Просто береги ее.
Он кивнул. Медленно.
- Именно это я и пытаюсь делать. Поэтому... мне страшно.
Они снова пошли рядом. Зима вокруг была спокойной, почти доброй - как редкий момент, когда будущее еще можно не трогать.
Серлин какое-то время шел молча. Слишком долго для обычной паузы, так молчат те, кто уже решил сказать, но еще не выбрал форму.
- Есть вещь, - нарушил тишину он. - О которой я не должен говорить студентке. И тем более - паладину.
Уэна не повернула головы.
- Тогда скажи, как человеку.
Он усмехнулся, но напряжение не исчезло.
- Я хотел бы провести с Гвендолин время. Не между занятиями. Не урывками. Просто… вместе, - он замолчал, потом добавил ровнее: - Но ни здесь, ни в королевстве это невозможно.
Слова упали спокойно, без жалобы. Именно это делало их тяжелыми.