Страница 45 из 137
Глава 11. Святость
Наступил Священный праздник Этартем - день осеннего равноденствия.
Утро, затянутое серой пеленой, было тихим. Туман лег на Академию плотной вуалью, сглаживая линии башен и крыш, стирая привычные очертания. Дождь шел ровно, без порывов, будто зная меру. Его монотонный стук растворялся в запахе мокрой земли и пронизывающей свежести.
Сонные первогодки постепенно собирались у ворот. Они стояли небольшими группами, кутаясь в плащи и переговариваясь вполголоса - не из почтения, а из утренней лености.
Уэна, стоя под одним зонтом с Гвендолин, опустила взгляд.
Капли стекали по ткани, срывались вниз и исчезали в грязи под ногами. Она мягко улыбнулась, вспомнив Этартем в своей маленькой избушке: запах свежеиспеченного пирога с лесными ягодами, теплый свет очага и закатное солнце, которое они с бабушкой и Эрроном провожали до последнего луча.
- Я спа-а-ать хочу, - зевая, протянула Гвендолин.
- Если честно, я бы тоже поспала еще минут пятнадцать, - призналась Уэна.
- Благословенный Этартем! - раздался голос профессора, мягкий, но звенящий от утренней прохлады. - Дорогие мои первокурсники, сегодня мы отправляемся в храм Создателя. Все на месте? Прекрасно. Прошу, садитесь.
Она подняла руку, призывая к порядку.
Первогодки послушно заняли места в длинной карете, запряженной странными существами - с крыльями и светящимися глазами.
Карета тронулась плавно, почти беззвучно, оставляя позади ворота Академии и растворяясь в густом тумане.
Через некоторое время Уэна прильнула к окну.
Сквозь серую пелену проступал шпиль храма Создателя - высокий, острый, неподвижный, словно он не поднимался к небу, а всегда был его частью.
Карета мягко опустилась на землю.
- Мы на месте, - сказала профессор Фау. - Храм расположен рядом с королевским дворцом. На службе будут присутствовать члены королевской семьи, поэтому прошу вести себя достойно.
Следом за фейри Уэна шагнула вниз и застыла.
Острые шпили устремлялись в небо, стремясь прорвать серую толщу облаков.
Готические окна смотрели на мир, как глаза древнего существа, видевшего слишком многое. Каменные колонны поддерживали своды, напоминая исполинских стражей, хранящих тишину и покой.
Дождь стекал по белым стенам, собираясь каплями на резных статуях и оседая лужами на каменных плитах лестницы. Фонтан перед храмом был неподвижен; вода в чаше лишь тихо вздрагивала, отражая падающие капли.
От этого величия хотелось выпрямить спину и опустить взгляд. Казалось, здание заранее знало, какое место отведено каждому.
- Он точно такой же, как в моей книге, - прошептала Гвендолин.
- Он... прекрасен, - выдохнула Уэна.
Группа первогодок проследовала за профессором Фау.
Внутри царил тончайший аромат благовоний - сухие травы, корни душистых растений и мирра медленно горели в золотых кадилах, подвешенных к потолочным цепям. Их дымки клубились тонкими серебристо-голубыми лентами, едва касаясь витражей окон.
Мягкий свет левитирующих свечей наполнял пространство приглушенным сиянием.
- До начала службы у вас есть время осмотреться, - полушепотом проговорила профессор, поправив парик. - Но после удара колокола вы должны занять места.
- Уэна, я за свечами, пойдешь со мной? - предложила Гвендолин.
- Я хотела бы осмотреться.
- Хорошо, тогда после третьего удара колокола буду ждать тебя на скамейке.
Уэна кивнула, отделилась от общей группы, направившись вдоль стены.
Иконы не висели и не стояли. Они медленно парили, почти незаметно вращаясь, как звезды в собственных орбитах. Ни рам, ни гвоздей. Лишь тонкие нити света удерживали их в пространстве. Но это были не лики в привычном смысле. Каждая икона напоминала живую картину, застывший миг великого события. На одной - момент сотворения мира, на другой - трагедия в поселении стриафов.
Иногда иконы менялись. Не полностью, лишь одна деталь: поворот головы, движение руки, вспышка нового цвета.
Из глубины зала слышалось тихое пение хора.
Уэна нахмурилась.
«Говорят, эти события задокументированы, подтверждены хрониками, заклинаниями памяти…» - но, глядя на картину, она не могла избавиться от сомнения: - «А вдруг это не история? Вдруг это просто красивая вера, которую повторяли так долго, что она стала выглядеть правдой?»
Девушка прошла дальше, пока не остановилась напротив иконы, на которой был изображен Всевышний.
У него не было четкого образа, лишь мутный силуэт, сотканный из слоев света, тумана и чего-то еще, чему не существовало названия. В нем нельзя было различить ни лица, ни рук, ни даже границ тела. Свет исходил не из центра, а отовсюду сразу, мягкий и глубокий, как дыхание.
Смотреть на икону было странно: взгляд не цеплялся, мысли ускользали, и все же отвести глаза не получалось.
Уэна знала, так и должно быть. Всевышнего не изображают ясно. Любая форма была бы ложью.
Девушка молчала, но внутри слова возникли сами собой, тихие, несформулированные до конца. Не молитва, не просьба.
«Спасибо,» - подумала она.
Не за чудеса. За дорогу, которая привела ее сюда... за шанс. За то, что мир, каким бы хрупким он ни был, все еще существует.
Силуэт не склонился, не вспыхнул ярче. И все же ей показалось, что свет стал теплее или, может быть, это просто ее дыхание выровнялось.
«Если ты и вправду есть,» - мелькнула мысль, осторожная, почти стыдливая. - «Если все это действительно случилось… значит, мы не ошибка.»
На ее лице скользнула улыбка, как вдруг ей почудилось движение позади нее. Кто-то подошел совсем близко, едва ощутимо касаясь плеча своей мягкой ладонью. Сердце замерло в груди, дыхание перехватило.
Она резко обернулась.
- Благословенный Этартем, - улыбнулся Икарис.
- Б-благословенный, - вымолвила она в ответ.
- Как ты? Что генерал Вормир хотел от тебя?
- А, это… Все хорошо. Он опросил меня, как свидетеля.
- Свидетеля чего?
- Долго объяснять, принц, - Уэна отвела глаза в сторону, сжав кулаки.
- У нас есть время.
Его лицо в отражении свечей выглядело обеспокоенным. Он, не отрываясь, смотрел прямо на Уэну, ожидая объяснений.
Девушка вздохнула, затем коротко рассказала события, произошедшие тем вечером.
Дослушав ее, Икарис нахмурился.
- Какой ужас…
- Да, но прошу, давай забудем об этом?
- Я понимаю, Уэна, - он кивнул. - Представляю, как ты переживала, смотря в глаза генерала.
- На самом деле нет, я ведь не лгала ему.
- Больше он ничего не заметил? В твоих глазах?