Страница 119 из 137
В глазах Икариса не было ни капли сомнения - лишь безупречно выстроенная, несокрушимая праведность.
- Ты ведь сама понимаешь, - произнес он едва слышно. - Если ты не сделаешь этого... он станет тем, кого уже не остановит никто.
Уэна молчала.
Где-то глубоко, в тени ее сознания, зеркальный лабиринт отозвался тихим эхом.
И впервые она задумалась:
«Икарис боится Лэйфтана или боится того, что Лэйфтан может рассказать?»
- Я подумаю.
- Не медли. Время играет против нас.
Когда за Уэной закрылась дверь, ослепительный свет в кабинете словно стал еще холоднее.
Икарис остался один. На секунду его лицо изменилось - маска праведности треснула едва заметно. Взгляд стал тяжелым.
- Прости меня, - произнес он тихо.
Не ясно, кому.
Когда Уэна вышла из кабинета Икариса, коридор показался ей бесконечно длинным.
Ее собственные шаги отдавались в ушах глухим стуком. Слово «сосуд» эхом билось в висках. В ее теле было нечто, что не принадлежало миру. Нечто, от чего дрожали руны и склонялись маги.
Она вспомнила вспышку в Академии. Страх студентов. Улыбку Лэйфтана, от которой холодело под кожей.
Чудовище...
И если это чудовище связано с ней - значит, ответственность тоже ее.
Уэна остановилась у высокого стрельчатого окна. За стеклом колыхалось тяжелое, багрово-свинцовое небо.
- Я сделаю это, - тихо, но твердо произнесла она вслух.
Серлин нашел ее в пустом переходе. Он уже обо всем догадался. Не потому, что подслушал разговор у принца, а потому, что почувствовал это на глубинном уровне. Будущее Офры внезапно дернулось, словно старая ткань, за которую кто-то резко потянул.
- Ты приняла решение, - негромко констатировал он.
Уэна не обернулась к нему.
- Так будет правильно.
- Правильно - еще не значит необходимо, - Серлин сделал осторожный шаг ближе.
Она резко развернулась, и в ее глазах вспыхнул гнев:
- Во мне спал монстр, Серлин! Я своими глазами видела, во что он превратил Академию за один день!
- Он...
Слова застряли в горле, словно кто-то сжал его изнутри, но голос оборвался, будто мир вычеркнул фразу. Серлин почувствовал это почти физически - запрет. Как невидимая нить, натянутая между будущим и настоящим. Если он скажет - все сломается раньше времени.
Уэна смотрела на него с нескрываемой болью.
- Если я не остановлю его, Серлин, то кто тогда?
Эльф сделал шаг вперед и взял ее за плечи.
- Это не только твоя ноша.
- Но ведь он пришел в этот мир через меня! - в ее голосе впервые за все дни прозвучал отчаянный, надрывный слом. - Если бы не я, если бы не моя глупая сделка, он никогда бы не смог освободиться!
- Нет!
Серлин выкрикнул это слишком резко, почти грубо. Девушка испуганно замерла. Эльф смотрел на нее так, словно отчаянно хотел удержать силой, привязать к месту, но не имел на это права.
- Ты не дверь, - прошептал он. - Ты... ты... больше этого.
Судьба молчала вместе с ним.
Уэна мягко высвободилась.
- Я паладин, Серлин. Мой долг - защищать.
- Ты человек, Уэна...
- Иногда это одно и то же, - она слабо улыбнулась.
По этой вымученной улыбке Серлин окончательно понял: решение принято, и спорить бесполезно.
- Если ты пойдешь против него с этим оружием... - начал он.
- Я обязана попытаться.
Он хотел сказать так много. Напомнить, предупредить, взмолиться. Но... вместо этого эльф сделал единственное, что ему еще позволяли законы угасающего мира, - рванул Уэну к себе и крепко прижал к груди.
- Вернись, - прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. - Пожалуйста, что бы ни случилось там, в Академии, - вернись живой.
Уэна судорожно сжала ткань его плаща в кулаках, зажмурившись.
- Если я не вернусь значит, такова цена искупления.
- Не смей говорить в таком тоне! - он резко отстранился, заглядывая ей в лицо.
- Я впустила это разрушение в Офру, Серлин. А значит, мне и ставить в этой истории точку.
В ее глазах не осталось ни капли сомнений. И именно эта ледяная, фанатичная готовность к самопожертвованию пугала эльфа сильнее всего.
Серлин окончательно все понял. Она шла туда не для того, чтобы убить Лэйфтана. Она шла казнить саму себя - за то, что по глупости позволила ему существовать в этом мире. И впервые за долгие века эльф почувствовал не ясное знание будущего, а леденящее, абсолютное бессилие перед ним.
***
Дворец дрожал, подобно живому существу.
За его стенами ревело пламя. Огненные языки лизали высокие башни, с грохотом падали перекрытия, с треском лопались каменные арки.
Заклинания, наложенные королевскими магами, гудели в воздухе - плотные, как стекло, прозрачные и ломкие.
Все прятались под этой защитой, словно под перевернутой чашей. И все равно до безумия боялись.
Постепенно залы дворца начали погружаться в полутьму. Силы покидали беженцев. Один за другим измученные страхом маги ложились прямо на холодный мрамор, укрываясь плащами. Затихали детские всхлипы, угасал шепот молитв. Окружающие проваливались в сон, словно это была единственная возможность спрятаться от бушующего снаружи пламени.
Уэна сидела, прижавшись спиной к холодной стене и крепко вдавив ладонь в колено. Нога ныла тупой болью.
Магии в теле не осталось. Ни единой искры. Ни малейшего шепота. Пустота внутри казалась куда глубже и темнее, чем кошмарная ночь за стенами дворца.
Где-то там, среди хаоса, был он. Лэйфтан...
Уэна закрыла глаза. Она больше не нашла в себе сил смотреть ни на испуганные лица беженцев, ни на свежие трещины в мраморе, ни на собственные дрожащие пальцы. Ненависть к самой себе была гуще удушливого дыма.
Если бы не ее слепая сделка... Если бы не она...
Сон пришел резко, почти болезненно.
Уэна оказалась в саду вистерий.
Тот самый сад - тонкие арки, увитые лиловыми гроздьями, белая галька под ногами, мягкий свет, не имеющий источника. Но сегодня лепестки осыпались. Тихо, бесконечно, как пепел. Лиловый превращался в серый, касаясь земли. Ветер не дул, и все же ветви дрожали.
Лэйфтан стоял посреди этого медленного увядания.
- Ты доволен? - голос Уэны прозвучал хрипло, но не сломался. - Этого ты хотел?
В ответ раздались аплодисменты. Медленные. Ленивые.
Он вышел из тени.
Черная тень за его спиной казалась длиннее самого сада. Серые лепестки ложились ему на волосы и плечи, таяли и исчезали, не оставляя следа.