Страница 100 из 137
Глава 20. Первое задание
В Академию она вернулась словно в тумане.
Торжество во дворце, белая форма, лица, разговоры и даже присутствие Икариса - все это смазалось в сознании, оставив лишь ощущение усталости. Уэна поймала себя на мысли, что совершенно не помнит, как добралась до своей комнаты и в каком часу это произошло.
В спальне было темно и тихо.
Гвендолин уже спала, уткнувшись носом в подушку и едва слышно посапывая.
Стараясь не шуметь, Уэна сняла белую форму, аккуратно расправила ее на вешалке и только после этого рухнула в постель.
Сон накрыл ее мгновенно - тяжелый, глубокий, без единого проблеска мыслей. Но даже в этой ночной темноте ее ждало разочарование. Вистэйн не пришел. Обычного тепла его присутствия, которое раньше неосознанно согревало, не было. Сон оставался пустым.
Утро ворвалось в комнату вместе с рывком штор. Зимнее солнце, еще холодное, но уже яркое, ударило по глазам.
- Уэна, подъем! - Гвендолин бесцеремонно затрясла ее за плечо. - Спишь как убитая. Опоздаешь на зельеварение, и профессор Пирс заставит тебя драить котлы до самой оттепели.
Уэна с трудом разлепила веки, осознав, что без помощи подруги точно проспала бы все на свете. Голова после вчерашнего была тяжелой.
- Ну же, не томи, - фейри оперлась руками о край кровати, преданно заглядывая ей в лицо. - Как все прошло? Рассказывай!
- Скучно немного, - Уэна вылезла из-под одеяла и поежилась, - И слишком роскошно. Все это золото, приторные улыбки, фальшивые любезности. Изнуряет.
Гвендолин фыркнула и забавно сморщила нос.
- Ой, ну тебе прямо не угодишь. Сама ведь рвалась в паладины. А теперь королевский прием ей, видите ли, чересчур роскошный! Ладно, привередливая, собирайся. Жду тебя в столовой, а то все булочки разберут.
Дверь за соседкой захлопнулась.
Уэна осталась в тишине комнаты. Напряжение вчерашнего вечера тут же вернулось, сковав грудь. Просить прощения было трудно, но глухая пустота внутри пугала ее сильнее собственного упрямства.
«- Вистэйн,» - мысленно позвала она, затаив дыхание. - «Слушай. Насчет вчерашнего... Я, наверное, перегнула палку... Прости.»
«- За что?» - отозвался он мгновенно.
В его голосе не было ни капли прежней обиды или холода. Он звучал совершенно буднично, словно они прервали разговор всего минуту назад.
«- Ну... я наговорила лишнего. Назвала тебя ребенком», - Уэна даже растерялась от такой непринужденности.
«- Я уже забыл,» - в его интонации скользнула едва заметная, привычная усмешка. - «Бдительность требует чистой памяти, Уэна. Не забивай голову глупостями, тебе пора завтракать».
Давивший на сердце камень наконец-то исчез. Внутри снова разлилось знакомое, успокаивающее тепло его присутствия.
Тем временем Гвендолин направлялась в сторону столовой. Мысли были заняты предстоящими занятиями и предвкушением свежей выпечки, когда впереди показалась строгая фигура в темной мантии.
- Адептка Гвендолин, - раздался сухой голос.
Профессор Файверли перегородила коридор. На ее бледном лице не отражалось ни единой эмоции, а холодный взгляд заставил фейри мгновенно затормозить.
- Профессор Файверли? - девушка вежливо склонила голову, сдерживая внезапное волнение. - Доброе утро. Я как раз шла...
- Завтрак отменяется, - перебила ее женщина. - Разворачивайтесь. Вам необходимо пройти в кабинет директора. Прямо сейчас.
Беззаботное утреннее настроение Гвендолин испарилось в то же мгновение. Сердце испуганно екнуло, а внутри разлилось предчувствие надвигающейся беды.
Директор Эзраэль никогда не вызывал к себе студентов по пустякам, тем более ранним утром. Перебирая в голове все свои возможные провинности, Гвендолин молча последовала за профессором по длинному коридору Академии.
Когда тяжелая дверь кабинета отворилась, Гвендолин переступила порог, едва дыша.
Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь блеклым зимним светом из окон. Хозяин кабинета сидел за массивным столом, на котором ровными стопками лежали свитки и бумаги.
Серлин стоял у самого края стола. Его спина была напряжена, а пальцы слегка касались темного лакированного дерева.
Лицо директора оставалось непроницаемым, но поймав его прямой, давящий взгляд, Гвендолин окончательно поняла: этот вызов не сулит ей ничего хорошего.
Профессор Файверли тихо закрыла за собой дверь, отрезая Гвендолин от спасительного коридора.
- Итак, - не поднимая глаз от документов, произнес директор.
Его голос, обманчиво спокойный, заставил Гвендолин вздрогнуть. Она покосилась на Серлина, но тот даже не повернул головы, хотя желваки на его скулах резко обозначились.
- Нам казалось, - директор наконец поднял взгляд, тяжелый и разочарованный, - Что стены этой Академии созданы для того, чтобы учить вас дисциплине и чести, а не искусству лжи. Полагаю, вы понимаете, почему вы здесь?
Гвендолин сглотнула слюну, молча опустив голову.
- Зимние каникулы, - он взял со стола два исписанных пергамента и демонстративно встряхнул ими. - Разрешения на выезд. Вы, Гвендолин, подписали бумаги до поселения фейри. Вы, Серлин - до поселения эльфов. Вот только маркеры на каретных заставах говорят об обратном. Вы вышли раньше.
В кабинете повисла удушающая тишина. Гвендолин почувствовала, как пальцы на руках начинают мелко дрожать.
- Я не знаю, куда именно вы направлялись, и какая глупость толкнула вас на этот шаг, - директор поднялся, опершись ладонями о стол и нависая над ними. - Но вы хоть понимаете, чем пахнут ваши тайные прогулки? Если я прямо сейчас отправлю вестников вашим родителям и старейшинам родов если они узнают, что эльф и фейри тайно нарушили границы и провели каникулы вместе.
Директор Эзраэль сделал паузу, и его голос упал до леденящего шепота:
- Мир, который ваши народы с таким трудом удерживают, рухнет. Дело дойдет до полноценной войны. Из-за вашей эгоистичной, малолетней блажи. Вы подставили под удар не только Академию, но и свои дома.
Серлин резко выдохнул через нос, его пальцы на краю стола побелели от напряжения, но он по-прежнему не произнес ни слова, ожидая вердикта.
Гвендолин почувствовала, как к горлу подступает леденящий ужас. Наказание Академии - ничто по сравнению с войной, которую может развязать их тайна.
- Это моя вина, директор Эзраэль, - Серлин резко шагнул вперед, заслоняя Гвендолин плечом. Его голос звучал твердо, хотя челюсти были сжаты до предела. - Это я настоял на поездке. Я запутал следы и заставил ее поехать со мной. Вся ответственность лежит только на мне.