Страница 58 из 65
Если Котов вломится без соответствующего разрешения к офицеру Восьмого управления, который, к тому же, на данном этапе рассматривается как возможный предатель, сразу полетит донос в Москву. Да и не пустит капитана караульный. У него однозначно имеется строгий приказ и список тех, кто может посещать подозреваемого.
Мишка резко подкинул монету вверх, поймал ее на лету в ладонь, шлепнул на вторую руку.
— Решка, товарищ капитан, — радостно сообщил Карась, — Я тут загадал кое-что… И выпала решка. Надо действовать. Смотрите, пока Назаров товарища Белова найдет, пока они Шульгина раскачают — день закончится. А у нас времени совсем нет. Предатель все еще в штабе. Завтра в Понырях может рвануть так, что кровавыми слезами умоемся. Надо брать быка за рога.
Котов скептически оглядел Карасева с головы до ног.
— Издеваешься? — спросил Андрей Петрович таким тоном, что сразу стало понятно, вопрос не риторический, — Мы теперь будем на удачу полагаться? Если решка — кладем хрен на приказы и правила. Если орел — сидим тише воды ниже травы. Так?
— Товарищ капитан, — вмешался я, — Разрешите сказать? Насчет монеты Карасев, конечно, загнул. А в остальном — прав. Времени нет совсем.
Андрей Петрович снова зыркнул на старлея, потом мрачно глянул на меня. Думал он недолго. Всего минуту.
— А х ты ж…Черт с ним! — Котов вскочил на ноги, махнул рукой. — Двум смертям не бывать, третьей не миновать! Идем к Савельеву прямо сейчас. Но… — Он многозначительно покосился на Мишку, поиграл бровями. — Караульный у палаты…
— С этим я разберусь, — осклабился Карась. — Сделаю все чисто, без скандала. Отвлеку. Кинусь на бойца, как на родного брата. Мол, узнал в нем товарища, которого считал погибшим. Обниму, закружу, заболтаю. Вы же в курсе, у меня шикарно получается вся эта суета. А вы под шумок просочитесь внутрь. Десяти минут хватит?
Капитан усмехнулся, прищурившись. Решительно поправил фуражку.
— Хватит. Идем, товарищ старший лейтенант.
Котов с Карасевым выскользнули из комнаты. Я остался один.
Тут же навалилась усталость. Будто только что поле пропахал. Видимо, организм и правда еще не готов к резким движениям.
В коридоре послышался шум, возня, а потом радостный голос Карася. Мишка восторженно выкрикивал что-то про чудесное спасение Ивана. В ответ, второй участник этого спектакля, упорно твердил, что он вовсе не Иван и вообще не надо его трогать. Звучали фразы «сейчас стрелять буду», «товарищ старший лейтенант, не вводите в грех», «да что ты будешь делать! отдайте оружие, оно казенное!»
Похоже, моя палата находится недалеко от палаты Савельева.
Я усмехнулся себе по нос. Зашибись у нас компания в изоляторе собралась. Майор Генштаба, который что-то скрывает, капитан НКГБ, в котором сидит психованный ученый из будущего, и фальшивы лейтенант-шифровальщик.
Ровно через десять минут, после не менее громких извинений Карасева:" Прости, братишка, обознался! Вылитый Иван! Одно лицо!", в комнату сначала стремительно вошел Котов. За ним появился старлей со счастливой физиономией.
— Ты был прав, Соколов, — с порога рубанул капитан. — Во всем прав. И второй человек имелся, и причина интереса Воронова может быть совсем другой.
Андрей Петрович подошел к кровати. Садиться не стал, замер возле грядушки, облокотившись о нее рукой.
— У Савельева с собой было письмо. Секретный пакет, предназначенный лично генералу Вадису.
— Вадису? — переспросил я, пытаясь осмыслить услышанное. — Но…от кого? Почему через связиста передали?
Сказать честно, на такой поворот не рассчитывал и точно его не ожидал.
— Не поверишь, — Котов развел руками, — Савельев уверяет, что отправителя не знает. Ему пакет вручили в Генштабе, вместе с кодами и шифрами. Велели передать лично в руки генерал-майору. Но в официальных протоколах допроса об ни слова. Савельев сознательно утаил данный факт. Как и наличие еще одного вражины на лесосеке.
— Почему? — я попытался снова принять сидячее положение. Или хотя бы полулежачее. Собственное убогое состояние бесило неимоверно, — Он сказал? Объяснил?
— Объяснил? — Котов усмехнулся, — Черта-с два! Наш бравый майор напуган до смерти. Трясется при каждом шорохе. Кто-то успел с ним побеседовать и очень доходчиво объяснить, что про пакет лучше забыть. Как и про подельника Воронова. Савельеву до усрачки страшно. Но при этом, ему очевидно пообещали помощь, если не ляпнет лишнего. Естественно, все это — мои выводы. Из засранца удалось выбить только некоторые факты. В частности — информацию о пакете.
— Любопытно… Кто его допрашивал? — спросил я Андрея Петровича, — Посторонние в палату прийти не могли. Сам он не выходит никуда. Контакт был только с людьми из контрразведки.
— То-то и оно, Соколов, — кивнул капитан, — То-то и оно… Наши предположения полностью подтвердились. Гнида окапалась где-то рядом. А допрашивали…— Котов выдержал паузу, затем на одном выдохе ответил, — Старший следователь Шульгин лично допрашивал. Без свидетелей. Была еще комиссия из Москвы во главе с Беловым. Их сопровождали Назаров и Борисов. То есть они вошли в палату толпой и вышли так же. Выводы делать рано, но…
Андрей Петрович покачал головой, а потом произнес вслух то, о чем мы с Карасевым тоже подумали:
— Пока все указывает на Шульгина. Только он провел с Савельевым наедине почти час.
— А вы-то как от майора правды добились? Про пакет? — спросил я командира.
Котов нахмурился. Говорить ему об этом явно не хотелось, но он все же ответил:
— Так не лыком шиты, Соколов. Чай — контрразведка, а не детский сад. Умеем задавать правильные вопросы в правильном тоне.
Левая рука Андрея Петровича машинально потянулась к правому манжету. Одернула его. Я заметил темное пятно на ткани. Кровь. Но при этом костяшки — чистые. Не бил. Скорее — нажал на пару болевых точек. Буквально.
— Теперь можно и к товарищу Назарову, — Капитан резко перевел тему разговора, — Прямо сейчас надо проанализировать ситуацию с Понырями и… Что ты там говорил, лейтенант? Щелкает зажигалкой, носит браслет? Навскидку, конечно, никого с подобными привычками припомнить не могу. Да и по штабу вот так запросто бегать, хватать людей за руки — тоже идея бестолковая. Но у нас есть хоть что-то. С этим и будем работать. Все-таки кожаный браслет — деталь для армейской среды нетипичная. Офицеры носят часы, у рядовых запястья пустые. Впрочем… Рядовых мы и не рассматриваем. А товарища Шульгина проверим в первую очередь.