Страница 34 из 65
Глава 11
Мотор «полуторки» гудел так, будто у нас не машина, а самолет, который во-вот взлетит. Но даже этот рокот не мог заглушить засевшие в голове слова Воронова. Шизик бросил фразу о неразрывной связи наших сознаний. Блефовал? Пытался купить себе жизнь, понимая, что загнан в угол? Психопаты часто цепляются за соломинку.
Я прислушался к собственным ощущениям и внезапно осознал странную вещь. Желание возвращаться в свое время полностью исчезло. Не то, чтобы оно раньше было. Я же не дурак, сразу понимал, майор Волков умер. Какие возвращения? Но даже если бы это было возможно…
Там, в будущем, остались лишь пустая квартира да гребаные маньяки, из-за которых я сам начал превращаться в психа. Здесь же, в сорок третьем, появилась настоящая жизнь. Котов, Назаров, старлей с его блатными замашками — они вроде как свои. Скворцова, опять же. Если представить хоть на минуту… Война закончилась. Мы строим новую, мирную жизнь. Рядом Елена Сергеевна. А там, чем черт не шутит, можно и детишек завести.
Я усмехнулся своим мыслям, покачал головой. Эвона как тебя, Волков, торкает.
В любом случае, вариант, предложенный шизиком меня не устраивает. Отправиться назад, а уж тем более получить от спятившего гения какое-то обещанное «идеальное» тело — спасибо, увольте. Да еще ценой сотрудничества с Гитлером. Даже теоретически представить это не могу.
Куда деть все, что было? Погибших солдат, расстрелянных женщин и детей, угнанных в Германию подростков, печи, в которых сжигали людей просто за то, что они не соответствуют чьим-то критериям. На хрен! Война должна закончится так, как должна. Иначе я буду думать, что в этом мире вообще не осталось ни черта хорошего.
Если ублюдок сказал правду и смерть лейтенанта Соколова действительно повлечет за собой отключение сознания самого Крестовского… Что ж. Значит, придется пустить этот вариант в ход. Разменять собственную, едва начавшуюся жизнь на уничтожение Пророка — цена вполне приемлемая.
Помимо этого была еще одна мысль, которую я так и этак крутил в голове. Говорить ли Котову и Карасю о Понырях? О той встрече, которую назначил шизик. По идее, мои товарищи теперь считают лейтенанта Соколова засланцем чуть ли не от самого Абакумова. Что я охочусь конкретно за Вороновым, они тоже в курсе. А мне нужна их помощь. Да, думаю, стоит рассказать. Но, как обычно, слегка в измененной версии.
От мрачных размышлений периодически отвлекла пульсирующая боль в ключице. Наспех сделанная Карасем перевязка помогала слабо. Кровь продолжала сочиться, пропитывая сукно. Тело отчаянно требовало покоя.
Напротив, сбившись в кучу, сидела арестованная семейка смолокуров. Игнат смотрел в пол, сцепив челюсти так, что того и гляди зубы начнут крошиться. Настасья тоже молчала. Отвернувшись пялилась в темноту. Эти двое уже понимали, какое будущее им светит. А вот дочери еще на что-то надеялись. Они тихонько скулили, но поглядывали в нашу с Мишкой сторону с явным желанием сотрудничать. И это хорошо. Надежда — отличный стимул для взаимодействия.
Игнат, Настасья ничего не скажут. Уверен. Девки — могут. Их мужья тоже. Если они хотя бы предполагают, куда ушел Петька, сдадут гада без малейших сомнений.
Перевел взгляд на Карася. Старлей устроился у самого борта. Сидел насупившись, не спускал глаз с пленных.
Мишка заметил, что смотрю на него, коротко дернул плечом, поправляя ворот гимнастерки. Там, между сукном и нательным бельем, лежали чертежи «Колокола». Карасеву явно не нравилось быть носителем украденных документов.
Мы въехали в Свободу. Как только машина вкатилась на территорию бывшей школы и двигатель заглох, Карась спрыгнул на землю, откинул борт.
— На выход, контра, — скомандовал Мишка.
Арестованные, помогая друг другу, выбрались из кузова. Девки жались к мужьям, тихонько всхлипывая. Парни затравленно озирались. Лишь Игнат вел себя уверенно.
Глава семейства спрыгнул с борта тяжело, по-медвежьи, тут же выпрямился, расправив плечи. Настасья Петровна встала рядом с мужем, оправила платок так спокойно, будто они приехали не в Управление СМЕРШ, а на воскресную ярмарку.
Сидорчук без лишних церемоний подтолкнул Игната стволом винтовки в спину, указывая направление. Тот двинулся к зданию бывшей школы твердой походкой. Гренадерша шла рядом.
— Справишься? — Карась глянул на меня с тревогой.
— Ну из машины в состоянии выбраться, — усмехнулся я, — Не совсем же при смерти.
Старлей молча кивнул и пошел вслед за арестованными.
Чтобы спуститься на землю, мне пришлось изрядно напрячься. На самом деле помощь не помешала бы. Просто не хотел снова использовать Карася в качестве персонального санитара.
Сел на край, свесил ноги. Грязный асфальт двора казался неимоверно далеким. Задержал дыхание, оттолкнулся правой рукой и соскользнул вниз. Обычное движение отозвалось в ключице электрическим разрядом. В глазах на мгновение вспыхнуло белое поле, а в ушах появился тонкий, противный писк.
Я замер, вцепившись пальцами в борт «полуторки». Чувствовал, как по спине струится холодный пот. Досчитал до десяти, заодно дождался, когда желудок вернется на место и приступ тошноты отступит. Потом медленно отлепился от машины, двинулся вслед за смолокурами, которых сопровождали Карась и Сидорчук.
Первый шаг дался с трудом, второй — чуть легче. Старался держать спину ровно, не заваливаться влево. «Костыль», сделанный старлеем, немного облегчал задачу.
На крыльце появился дежурный лейтенант. Увидев нашу честную компанию, одернул гимнастерку, шагнул навстречу.
— Принимай пополнение, Сорокин, — скомандовал Карасев. — Пособники диверсанта. Весь выводок.
— Есть, товарищ старший лейтенант!
Дежурный распахнул дверь и крикнул в полумрак коридора:
— Сержант Панин! Троих бойцов на крыльцо, живо! Принять задержанных!
Не прошло и минуты, на улицу выскочили красноармейцы с автоматами. Окружили смолокуров, профессионально оттеснив мужиков от причитающих женщин. Одна из дочерей попыталась заголосить, но строгий окрик конвойного заставил ее поперхнуться воздухом и замолчать.
— Куда их, товарищи оперативники? — деловито уточнил дежурный.
— В подвал, — Не задумываясь, ответил Мишка,— Рассадить по одиночкам.
Лейтенант коротко кивнул. Отдал приказ красноармейцам. Процессия потянулась внутрь здания бывшей школы. На самом пороге Игнат обернулся. Зыркнул исподлобья так, словно обещал непременно достать нас с Карасем даже с того света.