Страница 26 из 65
Как весьма уместно заметил один неглупый человек: добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом. Поэтому я решил не тратить времени зря. Вытащил ТТ, обошел Мишку, встал напротив Игната и его зятьёв. Ствол пока ни на кого не направлял, но держал его на виду.
— Значит так, товарищи, — заговорил спокойно, тихо, так, чтобы каждый из присутствующих слышал меня хорошо, — Дурачок ваш с диверсантами немецкими дружбу водит. Врагам народа помогает. Рации их прячет. По законам военного времени мы вас всех можем сейчас к стенке поставить. За пособничество. Особенно, если учесть, что трое взрослых мужиков от небольшого ума тычут опасными предметами в сторону офицеров. Но мы люди хорошие, к беспределу не склонные. Поэтому поступим так. Я задам Петьке несколько вопросов и все. Потом уйдем. А теперь, если у кого-то есть возражения по данному поводу, можете их озвучить.
Возражений не было. Игнат осторожно положил лом на землю. Вилы и топор отправились туда же. Девки в избе тоже заткнулись и благоразумно прикрыли окно обратно. Даже Митрич, который ошивался неподалеку, облегченно выдохнул. Он, в отличие от хозяев хутора, прекрасно понимал, чем может закончится их упрямство.
— Вот и ладненько, — я спрятал ТТ обратно в кобуру.
— Т-товарищ командир… — Игнат стянул кепку с головы и принялся мять ее в здоровенных лапищах, — Мы ж не знали… Мы ж советские люди, от зари до зари для фронта… Петька дурак, у него ума как у дитяти…
— Вот и не мешайте нам работать, — Осек его я, — Вы только парня пугаете своим необдуманным поведением. Свободны. Идите вон…не знаю…— Повернулся к Настасье Петровне, — Мужиков покормите лучше, хозяюшка. А мы пока с Петром поговорим. Митрич рядом. Он приглянет, не переживайте. Узнаем, что нам надо и уйдем.
Через пять минут во дворе остались только я, карась, дед и Петька. Семейство гренадеров с видом побитых собак удалилось в избу. Правда, я заметил, как колыхнулась шторка в одном из окон. В том самом, откуда выли девки. Подсматривают, значит.
Подошел к дурачку, снова присел перед ним на корточки. Петька выглядел испуганным и нервно косился в сторону Митрича. Деда он знает, данный факт придавал парню уверенности.
— Не бойся, богатырь, — заговорил я с ним. — Никто тебя не тронет. Так где ты дядю встретил?
— На старой вырубке… — забормотал Петька. — Где деревьев нет, одни пеньки. Я корзинку нес… А он там сидел. Увидел меня, предложил дружить. Потом стал часто приходить. И сюда пришел. Я про него никому не рассказывал. Он просил. Это важное задание. Так сказал
— На старой вырубке, значит… Далеко она?
— Далече. За болотом.
Я обернулся к Мишке, вопросительно поднял брови.
— Если за болотом, то это ровнёхонько в направлении лесосеки, где мы нашли Савельева, — Тихо сказал Карась.
Он меня понял без слов.
— А кушать ты ему носил? — поинтересовался я у Петьки. — Или, может бывал в том месте, где твой дядя ночует?
Тот замотал головой.
— Не. Он сам приходил и конфеты давал.
— Скажи, а пару дней назад ты его куда-то возил?
— Да, — кивнул Петька, — На лошадке покатал и все.
Я помолчал несколько секунд, думал. Собственно говоря, ничего нового от Петьки мы не узнали. Кроме того, что он реально подвез шизика, когда тот устроил засаду на Савельева. И что обитал Воронов после своей «смерти» на лесосеке. Но это и без того было известно.
— Скажи, других людей рядом с дядей не видел? Или, может, он говорил что-то?
Петька засопел, отрицательно качнул головой. Ему не понравилось мое предположение, что «дядя» может дружить еще с кем-то. Чистый ребенок.
— А ящик когда в яме появился? — спросил я парня.
— Дык… его раньше видел. Дядя приносил. А вчерась… или позавчерась… пришел, велел щит отодвинуть. Положил. Сказал, пусть тут спит.
Значит, приемник шизик перетащил в старую смолокурню всего пару дней назад. До этого держал его где-то в другом месте. Скорее всего, на той же лесосеке. А до своей мнимой смерти — вообще возле церкви.
Смолокурня — просто временный тайник.
Я встал на ноги, отошел в сторону. Карась понял маневр и переместился ко мне. Требовалось короткое совещание по текущей ситуации.
— Ну что… — Мишка тяжело вздохнул. — На этом фарт закончился. Получается, искать надо в квадрате между хутором и лесосекой. Есть у гниды еще одна лежка.
Я кивнул.
— Лежка есть. И он туда ушел. Но за приемником Пророк должен вернуться. Вещь для него ценная.
— Если не услышал, как растяжка бахнула, — резонно заметил Карась. — Тогда поймет, что нычка раскрыта, и носа сюда не сунет.
Я мысленно прикинул этот вариант. Шестьдесят граммов тротила. В глубокой земляной яме. Плотно накрытой тяжелым щитом и нашими телами.
— Не услышал, Миша. Звук ушел в землю. Получился глухой, утробный толчок. В лесу деревья акустику гасят отлично. Если Воронов хотя бы в паре километров отсюда, мог и не понять Думаю, придет. Не сегодня, так завтра.
Обернулись к Митричу. Дед стоял у телеги, курил махорку, хмуро поглядывая в сторону избы, куда скрылись Настасья с семейством.
Мы с Карасем, не сговариваясь, подошли к деду.
— Митрич, дело к тебе есть, — негромко начал Карась. — Сможешь на хуторе остаться? Понаблюдать за своячницей и ее семьей. Никто им зла не желает. потому и просим. Вдруг диверсант объявится.
Дедок затянулся, выпустил сизый дым.
— Останусь, чего ж. Настасье правду говорить не стану. Не бабьего ума это дело. Скажу, спину прихватило. Попрошусь переночевать по-родственному.
— Домашних предупредить надо? — прищурился Мишка. — Жена там, дети. Не подумают, что беда приключилась?
Лицо Митрича разом окаменело. Он посмотрел на старлея тяжелым взглядом.
— Нету у меня домашних, товарищ командир. Немцы всех убили. Один я.
Карась осекся. Кивнул с пониманием.
— Извини, батя.
— Бывает, — дед бросил окурок, зло растер сапогом. — Сделаю всё в лучшем виде, командиры. Не сомневайтесь.
Мы распрощались. С местными говорить больше не стали. Мутные они все-таки граждане. Советские люди. Ага. А сами готовы были нас на вилы поднять.
Миша достал карту. Рассчитал расстояние от хутора до лесосеки. Километров пять. Вроде бы немного, а квадрат получается приличный. Охренеешь по кустам лазить в поисках лежки. Но проверить лесосеку мы обязаны.
Двинули пешком. Шли быстро. Минут через двадцать оказались на месте.