Страница 50 из 64
Все, что ты предлагал, в полном составе принимаю. Пусть все эти наши именитые режиссеры сталкиваются лбами, доказывая делом, а не словом и жалобами друг на друга, чего стоят. Кто сможет принести валюту в стране, выпуская свои фильмы, тот у нас и будет в наибольшей цене. Тому не жалко и премию выписать и все регалии возможные с орденами дать. Авось избавимся от части пустобрехов, которые народные деньги тратят, клепая невероятно бездушные картины. Которые не то что забудешь сразу после просмотра, которые и не стоило вообще просматривать, потому что ни смысла в них нет, ни действия. Не за что глазу там на экране зацепиться.
Сказать, что Андропов был удивлен этим словам, — это ничего не сказать. По первому вопросу он никак и не рассчитывал, если честно, что Суслов подвинется. Да он даже по лицу его, когда в прошлый раз эти вопросы излагал, понял, что толку особого от этого вопроса не будет. Не согласится Суслов, да и вообще сочтет его предложение наглой попыткой влезть в его сферу деятельности.
Что касается второго предложения по телевидению и фильмам, то тут он все же рассчитывал на то, что хоть по каким-то моментам удастся получить согласие от Суслова. Но что тот целиком второй блок его предложений одобрит, этого, конечно, он предполагать никак не мог. Каковы были шансы, что Суслов вдруг настолько ему навстречу пойдет? И тем не менее он пошел. Полным пакетом второй вопрос принял. Невероятный, но одновременно чрезвычайно приятный результат. Так что Андропов поспешил сказать:
— Что ж, Михаил Андреевич, очень рад, что по второму блоку моих предложений мы с тобой сошлись. Правда, теперь у нас с тобой вопрос, как нам в наиболее выгодном свете подать все это Политбюро. А самое главное — добиться положительного решения по этим вопросам.
— С этим, Владимирович, как раз я особых проблем и не вижу. У тебя есть люди в Политбюро, что за тобой пойдут, и у меня есть. Кроме того, чье слово по этим вопросам наиболее весомо для Политбюро? Тут ты и сам понимаешь, что мое и твое. Кто еще этими вопросами так пристально, как мы с тобой, занимаемся, хоть и немного с разных перспектив? Да никто. Значит, не вижу я сильных препятствий по этому вопросу.
Теоретически, разве что Косыгин может напрячься, что мы его заставим своими предложениями государственный бюджет отворить. Надо же профинансировать такие серьезные инициативы? Но ты, чтобы его переубедить, уж будь любезен, в полной мере ему все распиши, как мне это сделал. По поводу того, что вкладывать мы советские рубли будем в это дело, а получать иностранную валюту. Косыгин ее очень любит, как несложно заметить. Побольше ценит, чем родной советский рубль. Вот он и счастлив будет.
Андропов согласно кивнул. Лично он тоже рассчитывал, что председатель Совета министров не упустит шанс увеличить число каналов, по которым валюта будет притекать в государственный бюджет.
— И более того, не вижу я даже и проблем, как и Леонида Ильича на нашу сторону привлечь. — продолжил Суслов. — Нам ли с тобой не знать, что он горячий сторонник, чтобы как можно больше интересных фильмов у нас в СССР на экран выходило. А тут мы фактически инициировать будем изменения в деятельности нашего кинематографа, в результате которого резко должно увеличиться количество интересных фильмов. Скажешь Ильичу на заседании Политбюро и про то, что нам нужно как можно больше фильмов выпускать, которые будут за рубежом престижные награды получать. А это Леонид Ильич очень любит.
Председатель КГБ снова согласно кивнул. Правильно Суслов все говорит, так оно и есть. Брежнев знатный киноман.
— Ну и не будем забывать про элементарное чувство злорадства. — продолжил Суслов. — Всем практически в Политбюро будет очень приятно, что эти изменения заставят забегать множество мэтров от кинематографа, которые сейчас в основном ерундой занимаются. Но очень красивую жизнь ведут, и дачи у них государственные, и квартиры в кирпичных домах. Про то, что они женятся и разводятся каждые несколько лет, и про многочисленных любовниц я уже промолчу. На это позорище люди уже смотреть устали. А тут мы всем этим зазнавшимся господам керосинчика под хвост плеснем. И придется им впервые за многие годы начать из кожи вон лезть, чтобы доказать, что они в обойме лучших людей в кинематографе по достоинству находятся.
Андропов улыбнулся. Фактов аморального поведения известных режиссеров и сценаристов у него-то точно побольше, чем у Суслова, было. Все так и есть, как он говорит.
— Это уже давай я на Политбюро на себя возьму такие мысли высказать. — улыбнулся в ответ Суслов. — По этому вопросу мы однозначно поддержку от подавляющего большинства товарищей получим. Так что я практически уверен, что дело это у нас выгорит. Изменения эти мы протолкнем.
Сделав небольшую паузу, Суслов продолжил:
— Другое дело, Юрий Владимирович, что и ответственность на нас большая ляжет. Год, может полтора, нам еще никто и слова не скажет. Все люди разумные, понимают, что сразу после таких масштабных изменений результата ожидать нельзя. А вот потом в один голос все результаты потребуют предъявить. И по поводу валюты, которая в страну должна пойти от продаж за рубеж наших картин, и попросят показать большее количество интересных фильмов, что у наших режиссеров появилось в результате нашей реформы.
— Результат будет. Гарантировать я это не могу, но я в это верю. — сказал председатель КГБ.
Суслов кивнул, и дальше они уже пошли по конкретным персоналиям Политбюро. Андропов, в принципе, согласен был с Сусловым, что если они вместе по этому вопросу выступят и всех своих союзников привлекут, то остановить их действительно практически некому. Но как человек обстоятельный, он, само собой, с Сусловым подробно по каждому члену Политбюро договорился, кто из них кого агитировать будет присоединиться к этой инициативе.
Андропов взял на себя почти половину Политбюро, включая Громыко, в поддержке которого был на сто процентов уверен, Пельше и Гришина, по которым все же были некоторые опасения. Суслов на себя взял Брежнева, Гречко, Косыгина и Кулакова.
Договорились встретиться вновь, прежде чем на заседание Политбюро выходить с этим вопросом. Уточнить, возникли ли какие-то трудности в переговорах.
Москва, сквер около горкома
Долго думал накануне о том, как именно попросить Захарова помочь с квартирой Ершовым. Первая мысль была сказать, что это мои дальние родственники. Но потом пришло в голову, что мало ли какие случайности в жизни бывают. Вдруг Захаров к этим неожиданно всплывшим на горизонте Ершовым какой-то интерес проявит и выяснит, что они понятия не имеют, что я им родственником прихожусь? Вряд ли ему понравится, что я его обманываю, неважно даже по какому поводу.
Так что решил пойти другим путем. Более причудливым, но чтобы разоблачить меня было намного сложнее.
Решил, что именно сейчас надо обращаться к нему с этой просьбой. Когда я по плитке высказал соображения, которые Захаров безоговорочно одобрил, и по Институту проблем долголетия, и он и там со мной безусловно согласился с моими соображениями. Погода к тому же чудесная. И на встречу со мной он пришел во вполне хорошем настроении. Так что по всем признакам надо именно сейчас по этому вопросу к нему обращаться.
— Виктор Павлович, у меня к вам просьба будет необычная, но для меня это важно.
— Слушаю тебя, Паша, — тут же насторожился Захаров.
— Надо с квартирой одной семье помочь. Они вчетвером в однушке живут и третьего ребенка ждут. На заводе очередь вряд ли раньше, чем через пять-шесть лет, подойдет. В общем, у них ужасные и стесненные условия. И я, естественно, понимаю, что даром мне эту квартиру никто не выделит. Готов точно по тому же самому сценарию пойти, который в отношении меня когда-то был реализован. Оплатить полностью одну из квартир, которые в новом кооперативном доме райкому отдают по десятипроцентной квоте.