Страница 44 из 45
Нас пригласили войти, что мы немедленно и сделали.
Ух, как меня сейчас внутри трясло. Та самая моя квартира из детства. Вижу краешек ковра из спальни. Сколько раз я на него смотрел в детстве. Каждый его квадратный сантиметр знаю наизусть.
А люстра? Смешная и немножко глупая люстра в коридоре… Но своя, родная…
Затем из спальни отец вышел, перед собой сына толкая. Забавный я в этом возрасте… А уж какая стрижка смешная! Как воробышек выгляжу нахохлившийся!
Но все же вид самого себя в детстве меня в наименьшей степени как-то эмоционально задел. Что я, себя не помню, что ли, в любых возрастах старше трех лет?
Разве что странно только, конечно, что со стороны себя вижу. Но с другой стороны, вполне же можно вообразить, что я в зеркало смотрюсь.
Немного замялся от навалившихся на меня эмоций, но быстро в себя пришёл. Протянул маме тортик и фрукты, попросив принять подарок.
Отец головой покачивал неодобрительно. Мол, слишком корреспондент «Труда» потратился на то, чтобы в гости к ним прийти.
Я же из портфеля достал подарки для детей. Ленке четыре года. Ей куклу в «Детском мире» прикупил. Еще перед тем, как уезжал в Италию, заехал как-то в него. Хорошая импортная кукла, болгарская, для этого возраста самое то. И посерьезнее, чем тот пупс, которого Ивану для дочки передал.
Помню прекрасно, что малая в детстве кукол обожала и большую коллекцию собрала. Хотя такой красивой куклы у неё точно не было. Теперь будет.
А себе, маленькому Павлу, я модель «копейки» привёз. Металлическую, в коробке. Модельки эти я в детстве собирал, но строго по мере финансовых возможностей. Когда денег у тебя немного, коллекцию собрать большую не получится. В итоге к пятнадцати годам, когда я с этим покончил, переключившись на другие увлечения, у меня разных машинок четыре штуки было только. «Волга», два «москвича» разных серий, да «жигуль». На данный момент у меня было только два «москвича», на жигуль пока денег не собрал. Тоже хотелось очень «копейку», но где-то только в 1976 я ее в подарок получил на день рождения. Теперь эта «копейка» появится у Павла на пару лет раньше, в отличие от предыдущей жизни. В этом возрасте она гораздо больше удовольствия ему принесет.
— Вы за стол сначала покушать пройдете или интервью брать будете? — спросила нас мама. По заблестевшим глазам Альберта Феликсовича, который уже углядел накрытый стол в спальне, было очевидно, что ему туда очень сильно хочется.
Но, скорее всего, он, как корреспондент, человек пьющий. Если мы сейчас за столом часик посидим, то он потом уже поддатый фотографировать будет. Ну уж нет. Я понятия не имею, насколько он хорош как фотограф, когда выпьет. Так рисковать мы не будем.
— Давайте для начала мы все необходимые фотографии сделаем. Потом мы вас с фотографом за стол отпустим. А мы с Андреем Ивановичем вдвоем на кухне переговорим, а потом уже к вам присоединимся, — сказал я.
Никто со мной спорить не собирался. Так и сделали.
Альберту Феликсовичу задачу — две пленки отщёлкать, постаравшись как следует, — я дал еще по телефону, сообщая домашний адрес Ершовых. Созвонились несколько часов назад, чтобы сверить часы. Пообещал ему стоимость обеих пленок финансово компенсировать.
Так что он тут же к своему делу приступил. К моему огромному облегчению, он не был из тех фотографов, кто ищет один-единственный кадр, и ради него всех по десять минут выстраивает, ни разу в это время никого не сфотографировав. Весело, с улыбкой он только и делал, что расставлял людей и тут же щёлкал фотоаппаратом. При этом очень умело смешил детей, чтобы они улыбались.
Посмотрев на это, я понял, что не удивлюсь, если потом от Веры узнаю, что он подрабатывает на свадьбах и различных семейных мероприятиях. Жизнь на одну зарплату не всех устраивает. Почему бы ему с его талантами не подрабатывать дополнительно? Отсюда и навыки такие в общении с детьми специфические…
Две пленки он за полчаса примерно отщёлкал. Это реально очень быстро.
Затем мы с отцом на кухне устроились, дверь закрыли. Впрочем, особого шума из гостиной не было.
Зная свою сестру, был уверен, что она при малейшей возможности из-за стола сбежит, чтобы тихо нянчиться с новой куклой.
Ну а я всегда был парнем достаточно сдержанным. А уж получив такой подарок, я вообще буду очень уважительно к тем, кто его принес, относиться. Если мать говорит, что вести себя надо тихо и спокойно, я в точности так себя вести и буду.
Отец хорошо к нашей встрече подготовился. В том числе и фотографии отца и деда на стол положил. Рассказывая про них, и фотографии мне тоже показывал.
Я был уверен, что про своих деда и прадеда многое знаю. Но сейчас выяснилось, что все же это не так. То ли отец раньше мне всего не рассказывал, то ли со временем это из памяти выветрилось.
Так что сейчас я с огромным интересом дополнительно изучал историю своей семьи. Всё фиксировал: и даты работы на предприятиях, и то, как прадед и дед воевали, и в какие годы, на каких фронтах первой мировой и второй.
Для статьи подавляющая часть этого мне не пригодится. На самом деле статья у меня уже была, по крайней мере, в голове, почти что готова. Все же самые яркие факты из жизни прадеда, деда и собственного отца я знал и помнил. А когда ты долго корреспондентом работаешь, у тебя уже статья сама в голове начинает складываться, если достаточно для нее материала загрузишь. Дальше остаётся только сам текст на бумаге написать.
Часа нам хватило для этой беседы, а потом мы к общему столу присоединились.
Альберт Феликсович, как я угадал, оказался пьющим. Он уже сильно навеселе сидел. Ну да, на столе и водка была, и коньячок, и красное вино.
Он коньячком баловался.
Правда, все удивились, когда я алкоголь пить отказался. Объяснил, что я за рулем. Отец мне тут же указал на то, что Альберт Феликсович тоже за рулем, но пьет же. Я сказал, что очень ответственно отношусь к этому вопросу и правила нарушать не готов.
Но семейной едой, конечно, в полной мере и с немалым удовольствием угостился. И ясно, с какими особыми чувствами…
Минут сорок еще посидели, а затем я решил уже свою семью слишком сильно не напрягать. Завтра все же рабочий день, а отец уже прилично тоже на грудь принял. Нечего усугублять. Так что стали уже и закругляться.
Альберт Феликсович был уже совсем хороший. Порывался ехать все же на своей машине. Но я запретил. Вызнал у него его адрес и усадил к себе на заднее сидение при помощи моего отца.
За ночь фотокорреспондент проспится. На работу и на общественном транспорте доедет. А на обратном пути с работы сюда приедет и машину свою заберет. Все лучше, чем он попадет в аварию.
Завез домой фотографа, где его жене передал. Она неодобрительно поджала губу, когда увидела, в каком состоянии ее муж. Впрочем, это недовольство всецело относилось к мужу, а не ко мне. Она же видела, что я трезв, так что и представить себе не могла бы, что я ее мужа споил. Так какие упреки в мой адрес вообще возможны?
Объяснил ей, где его машина осталась. А то мало ли, он завтра уже и не вспомнит, куда именно приезжал. Оставил также свой телефон на случай, если какие-то непонятки возникнут.
Спустился во двор. Сел за руль и поехал домой. И на губах у меня была улыбка.
Так хорошо я себя давно не чувствовал. Здорово все же со своими молодыми родителями повстречаться. Здорово вспомнить, какая сестра была мелкая озорница. Даже себя увидеть было интересно…
Как в сказку просто попал.
Но сейчас, конечно, чётко осознавал, насколько тяжело им вчетвером жить в однушке. А скоро уже и впятером ведь придётся.
И продолжаться это будет довольно долго. Квартирный вопрос в Москве очень сложный. Очередь, по-моему, у нас на квартиру лет через пять или шесть только на заводе подойдет.