Страница 43 из 45
Глава 15
Москва, «Полет»
Завершив встречу с Ивлевым, замдиректора отправился на доклад к директору.
Тот велел зайти к нему после встречи с Ивлевым на доклад, рассказать, как прошла встреча с учеными. И сразу спросил его, едва тот, постучавшись, зашел к нему в кабинет, каково его впечатление от встречи.
— Вы знаете, Викентий Иванович, очень неплохое, — сказал замдиректора то, что думал. — Я бы даже сказал, что встреча прошла чрезвычайно продуктивно, учитывая, что в первый раз сегодня все собрались в таком составе. Вы понимаете, ученые же. У многих из них семь пятниц на неделе, причуды всякие, капризы. А так, на удивление, похоже, что работоспособный состав подобрался для того, чтобы из совхоза конфетку сделать. Все пятеро очень заинтересованы в успехе, а пчеловод так вообще на вид настоящий фанатик науки. Похоже, он любит пчел и всё, что с ними связано, а не просто как научной темой ими занимается.
— Знаю я таких, — кивнул директор. — Это очень хорошо. Значит, он двадцать четыре часа в день, даже во сне, пчеловодством этим занимается. Должен быть очень хорошим специалистом. Похоже, с ним у нас мед на столах достаточно быстро появится. Это хорошо, что все специалисты и все энтузиасты. Правильные нам рекомендации дали по поводу них. А что с самим Ивлевым? Я, конечно, с ним уже познакомился по нашей основной деятельности. Но неужели он и в сельском хозяйстве тоже понимает?
— Я сам удивлен, Викентий Иванович, — развел руками замдиректора. — Но, похоже, что все именно так. Очень даже он в нем понимает, и даже новые идеи генерирует, которые одобрительно воспринимают ученые. Помните, я в прошлый раз, после того как в совхозе общались, рассказал вам, что Ивлев топинамбуры предложил выращивать? И мы еще с вами вместе над этой странной идеей посмеялись.
— Помню, конечно, — сказал директор. — Ты хочешь сказать, что мы оба были неправы?
— Похоже, что так, — с озадаченным видом закивал замдиректора. — Только Ивлев в этот раз спецам заикнулся про топинамбур, как у них тут же произошел прямо всплеск неподдельного энтузиазма. Вы знали, к примеру, что пчелы эту культуру уважают, что она медоносная?
— Понятия не имел, — покачал головой директор. — Я вообще этот топинамбур один раз в жизни видел, и то на тарелке перед собой. Может, приготовлено плохо было, но ничего особенного в нём я не заметил.
— А ещё, оказывается, из него можно сироп делать и муку, из которой печенье можно выпекать. И его преимущество, что он прекрасно растет даже в сильную засуху, так что, если выращиваешь много топинамбура, то скот обеспечишь кормом даже в неблагоприятных погодных условиях. Учитывая, что его даже не обязательно сажать на хорошей земле, он прекрасно растет и на склоне оврага, выживая в битвах с сорняками, то перспективы вполне себе понятны.
— Получается, в отличие от картошки, тут и вершки, и корешки в дело идут. Да еще и пчелы с этого стола кушают, — уважительно покачал головой директор. — Вот оно как… Надо, пожалуй, мне на даче тоже кусочек земли под эту культуру отвести. Посмотреть, что будет. Впрочем, раз ты говоришь, что специалисты одобрили топинамбур, то нам его, похоже, скоро и так будут прямо на дом привозить в готовом виде?
— Да, все верно, одобрили. В основном спорили только о том, как много этого топинамбура выращивать будут.
— Да уж, Ивлев снова сумел нас удивить, — покачал головой директор. — Откуда он про этот топинамбур вообще узнал? Неужели они в своей провинции, с которой он приехал, действительно топинамбур выращивают? А мы тут в Москве думаем, что все из себя такие передовые…
— Да уж, мы в Москве слишком сильно порой зазнаемся, — согласно кивнул сам директор. — Никогда не знаешь, какое диво где есть.
Москва
С фотокорреспондентом мы встретились прямо перед домом, где жила моя семья в прошлой жизни. Я уже был тут разок, когда эмоции слишком сильные нахлынули. Сколько с тех пор прошло уже — года полтора?
Альберт Феликсович на вид оказался кто угодно, но точно не латыш. На бурята он был больше похож, с моей точки зрения.
Такая разница между именем, отчеством и его внешностью меня нисколько не смущала. Это совершенно нормально для СССР. Не в честь ленинского комсомола «Ленкомом» назвали — уже и хорошо.
Главное, что раз его в «Труде» держат, то он, скорее всего, добротный профессионал. Конечно, само собой, в «Труде» и блатных полно. Вот только Вера ни за что бы мне не порекомендовала блатного с собой взять для очередной статьи.
Она в этом плане человек разборчивый. Сама трудяга. Меня уважает за то, что трудоголик. Так что с фотокорреспондентом исключаю вероятность, что она меня бы так обидела. Тем более что за каждую мою статью она, как прикрепленный ко мне редактор, лично отвечает.
К чему ей потом оправдываться за корявую фотографию в одной из моих статей перед редколлегией?
Так что Альберта Феликсовича я заранее уже уважал.
Человеком он оказался легким в общении и улыбчивым. Это было очень приятно. Все же большинство фотокорреспондентов, которых я видел, люди достаточно замкнутые. Все что-то в голове прикидывают. Видимо, мысленно фотографируют все вокруг. Оценивают углы, освещение, дистанции, фильтры, что нужно будет использовать, и все такое. Им и не совсем до человеческого общения.
С собой у него была сумка. И фотоаппарат на груди в футляре висел.
В сумке, надо полагать, было все, что необходимо, чтобы при необходимости дооснастить фотоаппарат.
Мои же руки были заняты портфелем, тортиком и авоськой с вязанкой бананов. Съездил на рынок сразу после встречи с учеными-аграриями. Сказал, что очень надо, так что бананы для меня нашли. Заплатил, конечно, даже не по двойному тарифу, а по тройному.
Я заранее знал, что будет такая цена. Если уж попросил срочно найти достаточно дефицитный товар, то и цена будет именно такая.
Вышли из лифта. В дверь позвонили. Ее уже спустя секунду открыли. Ясное дело, что нас ждали.
Сердце снова прихватило, потому что мать мне дверь отворила. Невероятно молодая, красивая, привлекательная женщина. Еще даже и незаметно практически, что беременная. Диву даешься, как профорг на отцовском заводе через кого-то смогла это разузнать.
Но мало ли, отец перед кем-то из друзей похвастался. Он никогда не верил в эти суеверия, что нужно про беременность не говорить, пока до поздних сроков не дойдет. Жена у меня когда забеременела, я эту точку зрения от него тоже услышал. А его друг, видимо, уже профоргу проговорился.
За мамой Ленка стояла, моя сестричка. Она семидесятого года рождения. Уже вполне себе взрослый ребенок. И ноль застенчивости. Это оторва и в детстве прекрасно знала, чего хочет, и особо никого не стеснялась, а уж гостей тем более. Гостей она любила, потому как они ей подарки приносили. Как она в моих руках тортик увидела и авоську с бананами, — так у нее сразу же глаза восторгом загорелись. Это мне, конечно, удовольствие сильное доставило.
Да, в прошлой жизни, когда мы выросли, то сильно отстранились друг от друга. Наверное, оба в этом виноваты. Дела все время, дела… Так что хоть и жили в одном городе, но встречались от силы несколько раз в году.
Ленка не зря в детстве оторвой была. Выросла, рынок пришел, она быстро в нем сориентировалась. Гораздо больших успехов добилась, чем я. Но и здоровьем за это сильно заплатила…
Ладно, это второй шанс. Буду теперь курировать издалека жизнь своих прежних родственников. В дела лезть сильно не буду, но вовремя подсказать медицинское обследование пройти вполне можно… Тем более, что будучи намного старше, да еще богатым и влиятельным другом семьи, я для нее авторитет серьезный буду иметь. Меня она послушает…