Страница 29 из 42
— Экономический, не психологический же, правильно? И даже если бы и психологический, вряд ли это означало бы, что ты сразу же экспертом по другим людям стала бы, правильно?
— Правильно, — вынужденно кивнула Жанна, хотя в глазах ее появилось понимание, к чему ведет Сатчан.
— Так чего ты вдруг себе вообразила, что ты можешь понять, на что Ивлев сам способен или нет? Блатной… Да еще недавно этот парень жил в глухой провинции. И если и выбился наверх, то только за счет своих талантов и усилий. Я его, кстати говоря, еще с тех времен знаю, когда он был простым школьником. Не было у него никакого блата в тот момент. А вот сейчас, да, кто-то может сдуру назвать блатом те связи, на которые Ивлев опирается. Связи эти действительно немалые. Очень серьезные люди в Ивлеве заинтересованы. Но заинтересованы, Жанна, не потому, что он блатной, а потому, что он очень умный и может много пользы принести, если с ним уважительно и по-человечески общаться. А ты, Жанна, пробовала со студентом, за которого ты, как комсорг факультета экономики, ответственна, уважительно и по-человечески общаться? Или ты сразу на нем клеймо поставила, что он якобы блатной, и в упор не видишь, какой талантище скрывается за маской студента-третьекурсника?
Жанна понуро опустив голову, молчала. Но Сатчан очень сомневался, что она ему поверила. Явно диагноз Ивлева в отношении нее прав. Девочка упертая и не очень хорошо соображает. И если бы он догадался об этом раньше, то ни за что бы не назначил ее командиром одного из поисковых отрядов.
Да уж, ситуация.
Сатчан посмотрел на часы и решил заканчивать разговор. Всё, что ему надо было узнать, он узнал. Пытаться перевоспитать упёртую дурёху, которая очевидных вещей не видит из-за какого-то дурацкого предубеждения, он, как человек занятой, не собирается. Тем более он психологический факультет не заканчивал и инструкций у него нет на этот случай. Не знает он, что с ней делать, чтобы заставить ее понять, какой талантище Ивлев. Зато он знает, как в колею её вернуть, чтобы она комсомолу и ему лично пользу приносила, а не пакости Ивлеву подстраивала.
— Жанна, выношу тебе моё первое и последнее предупреждение. Если ещё раз дойдёт до меня информация, что ты сливаешь нашу внутреннюю университетскую информацию каким-то людям из других, пусть и уважаемых организаций, я сделаю всё возможное, чтобы твоя жизнь стала очень сложной. В отличие от Ивлева, я блатной. — оскалился Сатчан, глядя прямо в глаза снова поднявшей голове девушке. — Наведи на досуге справки, кто мои родители, и ты в этом точно убедишься. Так что, если захочу тебе испортить дальнейшую карьеру, поверь, я смогу это сделать очень даже быстро.
Теперь по этому самому Аскольдову. Дай мне по нему всю детальную информацию. Имя, отчество, что конкретно по Ивлеву спрашивал, как сумел тебя разговорить по этому поводу. Это первое. И второе. Если он вдруг снова у тебя на пороге появится, то ты радушно его прими. Узнай, что его интересует. Пообещай поделиться информацией. Только скажи, что тебе надо где-то ее добыть. Либо поднять бумаги, либо поговорить с кем-то, кто нужное знает. Назначь ему время для следующего посещения через пару дней. А сама, как его проводишь, тут же беги ко мне и дай мне полный отчет по разговору с ним. Ты все поняла, товарищ Луппиан?
Жанна, было видно, все еще злится. Но, в то же время, Сатчан был уверен, что вряд ли она решит дальше глупостями заниматься. Так что шансы, что если Аскольдов снова на ее пороге появится, она тут же к нему прибежит, достаточно велики. Не стопроцентные, конечно, но все же велики.
Записав информацию по поводу Аскольдова, он ее отпустил. Подумал, что надо срочно с Ивлевым пересечься и сообщить ему эту информацию. Потянулся к телефону.
Москва, квартира Ивлевых
Утро хлопотное выдалось. Мелкие неприятности случаются. Галия вроде как давно уже на работу вышла из дома, и вдруг звонит мне. Оказалось, что с телефонного автомата. В общем, когда она из метро вышла около работы, ее грузовая машина, на скорости в лужу заехав, облила грязью. Ох уж эти весенние лужи и водители разгильдяи! Галия у меня чистюля, в таком виде на работу идти не может. Набрала меня, чтобы я подъехал и забрал ее домой себя в порядок привести. Мол, начальнице уже позвонила, та разрешила.
Съездил за женой, привез домой, подождал, пока переоделась, и уже сам на машине на работу отвез. Но со всей этой суетой Тузика на улицу не успел отвести погулять. Приехал домой, прогулял пса, вернулся с ним в квартиру.
Только к телефону пошел от двери, чтобы профоргу на отцовский завод позвонить, как он сам зазвонил. Но это ещё ладно, я ещё в нескольких метрах от него был. А помню, как-то было дело, когда я шёл задумчивый к телефону и уже руку к трубке протянул. И когда он в этот момент зазвонил, я тогда чуть ли не на полметра подпрыгнул от неожиданности. Привык глубоко погружаться в размышления. Такой подлости от него не ожидал.
В принципе, те, у кого есть домашние животные, смогут понять меня. Допустим, сидишь ты мирно за столом, борщ кушаешь, и вдруг что-то мокрое и холодное тебе в голую ногу сзади тыкается. Да, ты знаешь, что у тебя есть собака. Но вспоминаешь об этом лишь долю секунды спустя. А организм сразу инстинктивно реагирует на возможную опасность. Так и подавиться можно, и борщ разлить…
Снял трубку телефона, а там Сатчан.
— Паша, привет! — тут же бодро сказал он мне. — Переговорил я с Жанной по поводу тебя. Подозрения твои подтвердились. Забеги ко мне, я тебе скажу, кто конкретно по поводу тебя информацию через нее собирал по твоей поездке в Италию.
— Понял, Паша, спасибо. Зайду сегодня обязательно, — пообещал я.
Но все же вначале на завод надо позвонить.
Набрал профорга, и она тут же на меня поток информации обрушила.
— Павел Тарасович, очень рада, что вы позвонили. Все у нас уже согласовано по вашей просьбе. Как я вам и обещала, мы с замдиректора убедили директора без всяких проблем, что подобная статья о сотруднике нашего завода в газете «Труд» очень выгодно наш коллектив подсветит.
И с Ершовым мы уже переговорили. Он человек очень скромный, так что сильно упирался. Но мы втроем убедили его, что это не для того делается, чтобы он мог собой похвастаться. А для того, чтобы показать и москвичам, и другим читателям газеты «Труд», что на нашем заводе работают люди, которые гордятся тем, что уже в третьем поколении принадлежат к рабочему классу. Так что он, дав такое интервью, выразит уважение и к пролетариату, и к своим отцу и деду, которые советскую промышленность поднимали. Поведет себя в целом как настоящий коммунист, выполнив возложенное на него партийное поручение по этому вопросу.
Так что приезжайте в любое время, Павел Тарасович! Ершов, естественно, на рабочем месте. Я вас к нему отведу. Мы для вас отдельный кабинет выделим, ну или прямо в моем кабинете можете с ним беседовать. Если разрешите, то и я тоже поприсутствую. А если вам это неудобно, то найду, чем заняться с коллективом.
— Спасибо огромное, Тамара Ивановна, — поблагодарил я. — Знал, что могу на вас рассчитывать. Давайте я тогда с десяти до одиннадцати приеду, и переговорю с Ершовым. Но я в любом случае буду брать интервью у него дома. Потому что на работе, да еще в вашем кабинете, по моему опыту, он будет напряжен. Человек скромный, как вы правильно отметили. А дома жена, дети, он гораздо более расслаблен будет. Кроме того, мы же будем делать статью с фотографиями. Думаю, что именно эту статью очень украсит фотография Ершова в кругу семьи. Люди любят именно такие фотографии рассматривать. А то уж больно много народу на фоне станков на рабочем месте на фотографиях не только в нашей, но и в других газетах. Очень однотипно получается. Это всё же творческая работа, надо с большим воображением работать, что я и стараюсь делать. Так что мы с Ершовым договоримся, когда я подъеду к нему домой вместе с фотокорреспондентом из нашей газеты.