Страница 36 из 38
– Она знала, что служит вам? – спросила я. Не знаю, почему это вдруг сделалось важным. Ведь если Роза Викторовна не осознавала, что делает…
– Это было самым горячим желанием ее сердца, – Реовальд хрипло рассмеялся и снова сплюнул. – Я всего лишь поддерживал его и подпитывал.
– Ах ты, сволота! – не выдержала Демария. – Хотел убить невинное дитя!
Реовальд приподнялся, и нити натянулись, не давая ему встать.
– Его предки опозорили меня и изгнали! – воскликнул он. – Сопляк заслужил все, что с ним произошло!
И он снова обмяк на земле, почти потеряв сознание. Охрана испуганно смотрела на него, не опуская ружей.
– Смотрите-ка! – услышала я довольный голос. – Славный плод славной победы!
Сир Гвейн шел к нам, живой и довольный. Его пышные одежды превратились в лохмотья, лицо и руки были покрыты царапинами и язвами и было ясно: некроманту тоже пришлось повоевать. В руках он нес большую бутыль, заполненную зеленоватым содержимым, и в нем прыгала и беззвучно кричала уродливая старуха. Крошечная, злобная, она топала ногами и грозила кулаком, рот раскрывался, выплевывая пузырьки брани и заклинаний, но Илис – а я не сомневалась, что это она – уже ничего не могла сделать.
Рядом шествовал Сир Персиваль с таким важным видом, словно это именно он тут всех победил и теперь готовился принимать заслуженную награду.
– Пришлось, конечно, приложить усилия, – продолжал сир Гвейн важно. – Ту часть дворца придется перестраивать, но… – он повыше поднял бутыль, чтобы ее увидели все. – Моя старая знакомая больше никогда отсюда не выберется.
Он перевел взгляд на поверженного Реовальда и завороженно произнес:
– И клубочек мой сработал на славу… Что, не ожидал, что бывший служка с тобой справится?
– Тут все справлялись, не только ты, – Элдред не мог не вставить шпильку, но сир Гвейн не обратил на нее внимания.
– Кто-нибудь подержит старуху? – спросил он, посмотрев по сторонам, и я протянула руки и взяла бутыль. – Я пока посажу ее хозяина в другую такую же тюрьму.
В общем-то на этом дело и кончилось. Реовальд был пленен, и сир Гвейн обещал, что родственник правящей династии никогда не выберется из его бутылки. Элдред на всякий случай предложил выкопать яму в самом глубоком подвале, положить туда бутылку и залить бетоном, но некромант отказался: мол, это может повредить чары.
Все обитатели сгоревшего и разрушенного дворца отправились в Шин-Шерен, дворец, который когда-то принадлежал матери Элдреда и Торстена. Он, конечно, был поменьше и потеснее, но принял всех. Крыша над головой и хороший ужин среди зимы – что может быть приятнее?
Торстена разместили в маленьких гостевых покоях. Когда я убедилась, что с Мирошей и Анни все хорошо, то бросилась к нему и пришла как раз в тот момент, когда победитель черного дракона принимал лекарства. Увидев меня, Торстен заулыбался, показал загипсованную руку и признался:
– Я еще легко отделался.
– Как же я рада, что ты жив, – сказала я, присев на край кровати. – Торстен, если бы с тобой что-то случилось… не знаю, как бы я жила дальше.
Его улыбка сделалась мягче. Я вдруг подумала: хочу, чтобы он всегда смотрел на меня вот так – тепло, с искренней нежностью.
– Со мной ничего не случилось бы, – твердо произнес Торстен. – Я очень хотел вернуться к вам. К тебе, к Мирославу. А когда так сильно хочешь, то обязательно получаешь.
Мы посмотрели на друга и рассмеялись. Теперь, когда беда осталась позади, на сердце сделалось спокойно и легко. Теперь можно было жить дальше, не боясь чудовищ.
А потом Торстен потянулся вперед, поцеловал меня и я откликнулась на его поцелуй. И потом нам не помешали ни его раны, ни рука в лубке.