Песня штормов. Трилогия

Мужчина, не скрываясь, вышел из кустов и мягко зашагал к духу. Совсем слабенький, тот заметил приближение охотника на расстоянии метров в двадцать, и немедленно заскользил по воздуху в сторону потенциального носителя. Иномировые сущности любили облекаться плотью; по словам исследователей, таким образом они получали новые эмоции, чувства, знания, делавшие их совершеннее. В данном случае духу не повезло. Он проплыл половину расстояния до Хингема, когда тот вытянул вперед раскрытую ладонь, пробурчав под нос вербальную формулу заклятья изгнания. Дух исчез без лишних спецэффектов, его просто не стало.

Исчезают духи после развоплощения окончательно, или возвращаются в Царство, маги сказать не могли. Не знали. За века накопилось множество фактов, подтверждающих обе точки зрения. На сегодняшний день большинство одарённых, интересующихся этим вопросом, считало, что разрушение физической оболочки приводит к своего рода перерождению сильных духов, они возвращаются домой с потерей части сил и, вероятно, памяти. Сколько правды в тех рассуждениях, оставалось неизвестным.

– Идём дальше? – наполовину утвердительно спросил дядя Джон, не особо успешно выискивая в траве мельчайшие остатки изгнанника. От духа, похоже, вообще ничего не осталось.

Анна уже давно заметила, что её старый (не в смысле внешности и даже возраста) воспитатель предпочитает передавать ей право приятия решений. Причем делает это осознанно. Примерно с прошлого Самайна началось. Хингем, кажется, тогда окончательно уверился, что статус леди рода она потянет, и таким способом негласно выказывал свою поддержку.

– Пройдёмся немного и повернём – я хочу посмотреть, где границы между моей землёй и соседями. Должны же местные какие‑то метки на деревьях ставить, столбы вкапывать, или ещё что‑то придумать?

– Видел затесы пару раз, – задумался сэр Джон. – Только чьи они, непонятно. Ладно, идём.

Заблудиться они не боялись, оба с раннего детства умели ходить по лесу и развивали чувство направления. Анна, разумеется, в меньшей степени, но обязательный минимум, положенный носителю фамилии Стормсонг, освоила. Сейчас наука пригодилась.

Их путь пролегал в местах, чей магический фон уже позволял существовать мутировавшим растениям и измененным химерам. Чудинцы попадались слабенькие, зато постоянно. Большую часть встреченного парочка игнорировала, брала только флору и фауну, сиявшую в колдовском зрении особенно ярко.

Часто приходилось перелезать через поваленные деревья или обходить их, в паре урочищ оказалось проще прорубить новый проход заклятьем, чем искать тропу. Видно было, что исследовать чащу придётся долго. Елки уверенно доминировали в лесу, лишь изредка позволяя существовать пихтам и соснам. Кое‑где осмеливались противостоять диктату хвойных немногочисленные дубы и грабы, вдоль широкого ручья с запрудами росли высокие кусты с гибкими прутьями. Ручей служил своеобразной границей, отделявшей условно‑безопасную землю от той, куда лучше не заходить без подготовки – на его берегах виднелись следы крупных животных.

Потратив на обход ещё час, и больше не встретив ничего, достойного пристального внимания, маги повернули домой. Пусть усадьба пока что состояла всего из одного готового здания, куда переехали Анна с Мэри, она уже называла её домом. Хингемы, дядя с племянником, продолжали ночевать в походном шатре, не испытывая от того неудобств. С чего бы им негодовать, если леди зачаровала десяток безделушек, обеспечивающих комфорт не хуже гостиничного? Даже лучше, учитывая, какие гостиницы им попадались. Строители вовсе ютились в наскоро сколоченном бараке, и выглядели совершенно довольными. По их меркам, условия замечательные: погода хорошая, прокорм наниматель оплатил, спят в тепле и относительном уюте. Чего ещё желать?

Когда впереди послышался бодрый перестук топоров, Анна мысленно призналась себе, что жизнь понемногу налаживается. Вернее, входит в привычную колею. Будучи дочкой провинциального барона из семьи лордов‑хранителей, она привыкла к определенному образу жизни, частью которого являлось непременное присутствие потустороннего под боком. Оно её не пугало, скорее, наоборот, успокаивало. Интриги знати, тишина библиотек, хитроумные схемы крючкотворов‑юристов – да, Анна в этом разбиралась, это тоже часть неё. Однако в лесу, на границе между людским и не‑людским, она чувствовала себя по‑настоящему своей.

Хорошо, что она не осталась в Аутрагеле. Даром, что предлагали.

– Я говорила, что меня зазывали в столичную гильдию магов?

– Ты обмолвилась, что разговаривала с каким‑то Эссенхуком, – припомнил сэр Джон.

Анна посмотрела на него с иронией.

– Не каким‑то, а графом Эссенхук, мастером‑магом четвертого ранга, главой Гильдии магов Аутрагела, фактически министром магии Фризии. Ради аудиенции у него мы задержались в столице на неделю. Так вот, он предлагал войти в гильдию, причем без экзамена и сразу на правах подмастерья.

– Ты отказалась?

– Ага. Сказала, что не готова принять столь серьёзное решение без консультации с наставником.

– Почему?

– А зачем мне числиться в столице? Чем сильнее гильдия, тем жестче она контролирует своих членов. Нет, если я куда‑то и вступлю, то это будет гильдия в тихом, провинциальном городке, чьё руководство совсем не интересуется делами подчинённых, – улыбнувшись, обозначила позицию девушка. – Кроме того, статус подмастерья предполагает несамостоятельность, от четверти до половины сумм за проданные артефакты работы подмастерья идут его мастеру. Дальше продолжать?

– На твои кареты глаз положили.

– Именно!

Они снова ушли в лес. По необходимости и от скуки – дел в усадьбе для них не нашлось. Плотники, как показало прошедшее время, в особом пригляде не нуждались, время устанавливать защиту настанет только после отъезда посторонних, заниматься учебой и тренировками просто надоело. «На хозяйстве» оставили Рода, клятвенно заверив его, что в следующий раз точно пойдёт он. Парню тоже хотелось проверить местный лес, энергия у него хлестала через край.