Страница 9 из 263
Дверь в камеру захлопнулась за её спиной, глухо проскрежетал засов. Не оглядываясь по сторонам, Анна сделал несколько шагов и крепко вцепилась в поднявшегося ей навстречу брата. Вселение там, не вселение, две души, одна слившаяся — чувства остались неизменными. Младшие Стормсонги были очень близки.
— Ну всё, всё, хватит, — знакомые руки гладили по плечам, успокаивая. — Не реви.
Не реветь вышло не сразу. Напряжение выходило со слезами, девушка тихо вздрагивала, не в силах остановиться. Анна понимала, что должна демонстрировать стойкость, что раскисать нельзя, не то время, чтобы раскисать, нужно собраться, но слезы продолжали течь из глаз, а горло сжималось от рыданий.
Прошло минут десять, прежде чем она смогла оторваться от Виктора.
— Извини, — отвернувшись, она достала из кармашка платок, высморкалась и кое-как привела лицо в порядок. Хорошо, что женщины здесь косметикой не пользуются. — Сейчас… Уже успокоилась.
Очевидную ложь брат тактично не стал комментировать.
— Как ты тут?
— Однообразно, — пожал Виктор плечами. — Заняться в тюрьме особо нечем. Книг почти не дают, новости не сообщают. Всё, что я знаю, рассказал Норрис на свиданиях. Он говорил, ты живёшь у дяди с тётей? Они хорошо к тебе относятся?
— Угу.
Только теперь девушка огляделась. Обстановка камеры не впечатляла, с другой стороны, могло быть и хуже. Намного хуже. По крайней мере, имелась лежанка с грудой сена, одеялом и подголовным валиком, табурет, простой стол, на котором стояли кувшин и кружка. В углу притулилось ведро, накрытое деревянной крышкой.
— Дядя и тетя приняли меня хорошо, тебе не о чем беспокоиться. Дядя подал прошение об опекунстве. С кузенами несколько сложнее, особенно с Чарльзом — из-за близкого родства с преступниками ему отказали в месте в свите герцога Блисворта. Элизабет подружки заклевали, она тоже недовольна. Впрочем, лично меня они ни в чем не винят, их просто раздражает всё случившееся.
Сэра Джона вчера выпустили, они с Родериком сейчас оба живут в Линадайне. Блокли сожгли Хингем-холл, дома у Хингемов больше нет. И, самое главное, их залог остался в Уинби. Если Хали до него доберется, Хингемам придется очень тяжело, поэтому я предложила сэру Джону отпустить их род. Он отказался, но предложение я не отозвала…
Анна говорила около часа, вываливая на брата новости и личные впечатления. Виктор слушал, хмурился, кусал губы. Положение у Стормсонгов было тяжелое, причем способов выправить его он не видел. Родня и союзники либо отказали в помощи, либо не имели достаточного влияния; враги, наоборот, заручились поддержкой разных группировок и уверенно продавливали выгодные им решения. Навещавший его мэтр Норрис о многом не ставил в известность сестру, зато в беседах с ним откровенно признавал, что шансы выбраться из тюрьмы мизерны.
Так что на себя Виктор, в каком-то смысле, махнул рукой. Смирился, что самому не спастись. Требовалось спасать сестру, род.
Наконец, Анна выдохлась, голос её замолк, в рассказе возникла пауза. Мужчина немного неуклюже попытался её утешить:
— Всё будет хорошо, сестренка. Вот увидишь.
Девушка молчала минуту, затем тихо и внезапно прошипела:
— Что увижу⁈ Что⁈
Слабость, задавленная усилием воли, исчезла. Она уже не плакала, не жаловалась — рядом с Виктором готовилась к броску змея, ещё молодая, неопытная, уже ядовитая. Не намеренная отступать.
— Если моим опекуном назначат Хали — когда назначат! — он без особых усилий войдёт в Уинби. С носительницей крови в полной власти! Ему потребуется не больше месяца на подготовку, а затем — всё, хранитель усыплён. Долго я проживу после? Может, и долго, смотря кому он меня продаст. Эйтропу, уморившему уже трёх жен? Или извращенцу-Блоксхему? Да я на себя руки наложу. Нет, брат. Надо бежать.
— Бежать?
— Именно. Помнишь виллу во Фризии, отец всё собирался её продать?
— Я жил на ней пару месяцев после учебы. Хочешь переехать туда?
— Фризия сейчас не в лучших отношениях с Придией, — принялась объяснять идею девушка. — К тому же у фризов немного иное законодательство, женщина там самостоятельна и ей не нужен опекун. Главное, до совершеннолетия, то есть до восемнадцати лет, дотянуть. На требование вернуть меня в Придию они откажут, потому что преступлений я не совершала, и присяги королю не приносила, следовательно, не являюсь в полной мере его подданной.
Без меня Хали не по силам войти в поместье. Конечно, рано или поздно защиту он взломает, но без сторонней помощи на ритуалы уйдёт лет десять, а мастеров или тем более магистров соответствующей направленности ещё найти надо. И бесплатно помогать ему никто не станет, а расценки той же Гильдии ты представляешь. Нет, он всё будет делать сам. Только надо учитывать, что десять лет — срок немалый, за это время много чего произойти может. Например, я могу собрать отряд, вернуться домой и вывезти из Уинби ценности, начиная от алтаря и заканчивая архивом.
— Как ты собираешься жить во Фризии?
— Думаю, что неплохо, — пожала плечиками девушка. — Жильё уже есть, деньги на первое время найдутся. Недвижимость здесь продадим. Мэтр ведь упоминал? Ну, вот. Потом сдам экзамен, получу диплом артефактора, начну торговать своими изделиями, или осяду где-нибудь рядом с переходом. Дрентс, Черное кольцо, Жадный Лес — там всегда найдётся работа для мага. В Придии оставаться нельзя.
Она подошла, села вплотную, наклонилась и тихонько прошептала в самое ухо:
— Король не тянет. Он глуповат, многих раздражает. И наследников у него нет.
В ответ на откровенную крамолу Виктор медленно кивнул. Он и сам подумывал о том, что ослабление центральной власти неизбежно. В смысле, ещё большее ослабление, чем сейчас. Вполне возможно, что разнородные партии передерутся, доведя распри до полноценной гражданской войны.
Именно последний аргумент послужил соломинкой, переломившей спину осла упрямства. У сидевшего в одиночной камере Стормсонга имелось достаточно времени для размышлений, развитые ум и воображение позволили четко представить, что ждёт его сестру в будущем. Вариант с бегством он уже рассматривал, однако держал его про запас — намерение покинуть землю, обильно политую кровью предков, выглядело для него кощунственно. Аргументы, высказываемые сестрой, Виктор уже шептал себе раньше, изучал их, отметая из-за страха за Анну. Одной, на чужбине? Сейчас, глядя на твердо сжатые губы, слыша звучащую в голосе уверенность, он понимал: справится.