Страница 5 из 263
Глава 3
В чём человечество никогда не испытывало недостатка, так это в преступниках. Утверждение, с которым Анна соглашалась обеими своими половинами. Причем средневековый мир в данном аспекте давал значительную фору более позднему, утраченному навсегда, и с точки зрения количества, и качества. Бандиты, головорезы всех мастей, воры, пираты, разбойники относились к своему ремеслу довольно спокойно, оправдываясь, что «не мы такие, а жизнь такая», и не видя в нём особого греха. Мораль в обществе господствовала своеобразная, убийство чужака недалеко выходило за рамки допустимого.
Власти, однако, руководствовались иной логикой. Соседние деревни грабить нельзя, потому что там — свои подданные, налоги платят. Купцов убивать нельзя, ибо они привозят нужные товары и платят пошлины. Паломников ловить и продавать в рабство нельзя, потому что за них вступится церковь, а ссориться с церковью себе дороже. Следовательно, с преступностью государство боролось, причем зачастую успешно. Пойманных, в зависимости от текущей политики, отправляли в каменоломни, ссылали на галеры, продавали нуждающимся, ну или просто вешали, если не желали возиться.
Всё, сказанное выше, относилось к простолюдинам. Знать жила по иным законам. Да, случалось, что дворяне шалили на дорогах, однако, даже будучи пойманными, казнили их редко. И на рудники ссылали тоже редко. Нерационально профессионального воина заставлять заниматься ерундой, намного разумнее позволить ему искупить вину мечом, благо, мест для искупления всегда хватало. Либо, если у благородного бандита водятся денежки, а накосячил он не слишком сильно, на него можно наложить штраф, тем самым основательно пополнив казну, которая, как скажет любой правитель, никогда не бывает полной. А пока денежки не поступили, пойманный в тюрьме посидит.
Таким образом, тюрьмы (или, реже, камеры в тюрьмах) негласно делились на две категории. Первые предназначались для простолюдинов, по сути, являясь местами для передержки. Выражение больше подходит для животных, но, учитывая уровень интеллекта у контингента, вполне допустимое. То есть в тюрьмы общего пользования приводили бандюганов, должников или кого ещё, они там недолго сидели, ожидая суда, после чего отправлялись куда-то ещё. Может, на рудники, может, семьи выкупали, не важно — главное, что срок содержания был невелик. Комфорт отсутствовал, потому как чернь в грязи рождается и всю жизнь живёт, не нужны ей удобства.
Иное дело благородные господа. Дворяне, это не быдло какое, им по праву рождения положено многое. И содержались они в заключении дольше, иногда десятилетиями, поэтому, чтобы не мерли от холода и антисанитарии, условия просто обязаны быть намного приличнее. Выстроенная специально для особо важных узников тюрьма Краишник отвечала требованиям приличий, в тамошних одиночных камерах архитекторы предусмотрели достаточно широкие окна… во всяком случае, окна были… пищу за дополнительную плату доставляли из трактиров, разрешалось наличие мебели, одежды, иногда слуг. Правда, режим своеобразный — по некоторым вопросам требовалось личное указание короля, в силу чего начальник тюрьмы не просто имел доступ к монаршей особе, но и пользовался немалым влиянием в придворных кругах.
Словом, из Краишника люди выходили не инвалидами. Пусть их здоровье после пребывания в тюрьме оставляло желать лучшего, почти все они могли самостоятельно передвигаться и даже не всегда нуждались в помощи лекаря.
Сэр Джон, несмотря на трехмесячное заключение, выглядел неплохо. В целом. От него «благоухало», и отнюдь не ромашками, ему явно требовались услуги цирюльника, двигался он не совсем уверенно и щурился, отворачивая лицо от солнца. Тем не менее, ступал воин уверенно, а глаза на мрачном лице смотрели по сторонам без затравленного выражения.
— Здравствуйте, сэр Джон.
Анна встретила мужчину во дворе, выйдя по такому поводу из дома под дождь. Человек, вытащивший её бессознательное тело из превратившегося в смертельную ловушку поместья, а потом довезший до Линадайна в целости и сохранности, заслуживал любых почестей.
— Леди Анна, — склонил тот голову в вежливом поклоне.
— Рада видеть, что вас наконец-то отпустили. Родерик тоже обрадуется, он вчера приехал.
— Род? — нахмурился мужчина. — Что он здесь делает?
— Оставаться дома ему стало небезопасно, — вздохнула юная магичка. — Он сам расскажет. Мы с вами поговорим вечером, когда вы отдохнёте.
Слабость с её стороны, но девушка не решилась становиться черным вестником, сообщившим о сожжении Хингем-холла. Пусть племянник расскажет сэру Джону, что дома у них больше нет. Хорошо ещё, подростка не убили, всего лишь избили.
Вплоть до позднего ужина Анна сидела в своей комнате, вспоминая. Последний день закончившейся, доброй и светлой жизни хорошо сохранился в её памяти. Из семьи она одна оставалась в поместье — отец отбыл в столицу, брат отправился в Бирм, ближайший крупный город, по делам. Как позже стало известно, там же Виктора и арестовали. Анна занималась с госпожой Хеленой, вольной магичкой-целительницей, когда услышала ржание лошадей, и в ворота въехала длинная кавалькада всадников. Поначалу никто не встревожился, потому что гостей узнали. Блокли и Клейдоны, заложные вассалы рода Стормсонг.
Одарённых всегда было мало. Магический дар — штука капризная, никто толком не знает, благодаря чему он появляется и за счет чего сохраняется в потомках. Далеко не всегда дети двух магов сами могут чаровать, с вероятностью процентов в пятьдесят они вырастут обычными людьми. С другой стороны, пятьдесят процентов — это не ноль, поэтому жениться и выходить замуж всё-таки предпочитали за своих. Кроме того, было замечено, что вблизи от мест силы одаренные рождались чаще. Благодаря этим двум факторам, длительной селекции и жизни рядом с переходами в Царство Духов, появлялись немногочисленные магические рода. Древние, могущественные, с отличными от общепринятых ценностями.