Песня штормов. Трилогия

Глава 9

Ранним утром народ стекался на площадь перед Красным дворцом. Шутка ли — казнят представителей знатных семейств, дворян! Обычных бандюганов и бродяг вешали на «длинной кобылке», устроенной в предместье Калдекот, приходить поглазеть на их смерти жители столицы не считали нужным. Для представителей благородных сословий место подобрали поприличнее, в центре столицы.

Заранее было известно, что казнённые делятся на две неравные группы — лишаемые дворянства и сохраняющие статус. В первую попало всего два человека, выходцы захудалых семей, по слухам, ближайшие помощники главных заговорщиков. Над головами остальных ломать шпаги король не решился, и смерть они примут от меча, а не топора.

«Слишком быстро, — думала Анна. — Следствия по делам о коронных преступлениях тянутся годами, сейчас же прошло всего несколько месяцев. Или доказательства несомненны, или заговор отслеживали с самого начала, и о приговоре участникам договорились заранее. Второе вероятнее.»

Простонародье наблюдало за работой палача, откуда могло, вернее, оттуда, откуда ему позволяла стража. Люди влиятельные и со связями старались найти местечко у окон окружавших площадь домов. Они никогда не считали публичное убийство представителей своего сословия развлечением, на площадь они приходили засвидетельствовать акт поражения одних группировок и возвышения других. Что, разумеется, личных мотивов не отменяло, а скорее дополняло. Разве плохо порадоваться, глядя на скачущую по ступенькам голову врага? Священники говорят, что плохо, ну так они много чего говорят…

Устраивать представление и позволять глазеть на себя Анна не собиралась. Площадь была достаточно большой, чтобы поставить карету внутри цепочки стражников, и из-за опущенных штор наблюдать за происходящим на эшафоте. Те, кому не нашлось места у окон, и родственники осужденных, именно так и поступали. Герб баронов Торнтонов поначалу привлекал внимание, потому что они приехали за час до начала и оказались едва ли не единственными, но потом площадь принялась заполняться людьми. Выглядывавшая в окошко девушка отметила знакомые лица — Уорсли, Апвуды, Фреистоны, другие соседи. Члены таких же колдовских семей, зачастую связанные кровными узами, кто-то из них сегодня выглядел потерянным, и, судя по поведению, не понимал, как себя вести; другие смотрели прямо, прищурившись, словно запоминая, вписывая строчки в невидимый счет. Анна надеялась, что принадлежала к числу последних.

Чуть отодвинув занавески, магичка скользила взглядом по окнам. Хотелось увидеть одного ублюдка, но, к сожалению или к счастью, Хали она не нашла. Ощутить его тоже не получилось, несмотря на то, что рисунок его ауры запомнила хорошо. Людей слишком много, большинство прикрыто сбивающими чутьё амулетами, да и сама по себе она в распознании живых посредственна. Жаль, навык-то полезный. Мысленно сделав пометку увеличить число тренировок, Анна отодвинулась вглубь кареты.

— Скоро они начнут?

— Не раньше десяти, — тихо ответила тётя Милдред. — Мы передали со священником твоё напутствие.

— Он согласился?

— Он даже не понял, что это, — усмехнулся лорд Эдвард. — Принял за обычную ладанку.

Повезло. Южане забыли наследие старых богов, знающий священник из марки сразу бы определил письмена на металлической оправе, и отказался бы медальон в руки брать. Тем лучше. Простенький артефакт, несущий родственную энергетику, служил одной цели — подбодрить, показать, что всё идёт, как задумано. Брат, конечно, в подавляющих оковах, но считать вложенный посыл сумеет. Пусть уходит со спокойной душой.

Баронесса погладила племянницу по руке, успокаивающе прошептала несколько добрых слов. Её сын, тоже находившийся в карете, задумчиво молчал, то поглядывая на кузину, то скользя взглядом по сторонам. Кажется, юноша переживал очередную переоценку жизненных ценностей. До недавнего времени он был наследником богатого лорда с прекрасными перспективами, потом внезапно превратился в близкого родственника казнённого преступника. Многие знакомые отвернулись, будущее стало туманным, внезапно из ниоткуда появилось масса недоброжелателей, досаждавших мелкими, но болезненными для самолюбия уколами. Изначально ему хотелось обвинить в посыпавшихся невзгодах Анну, и так бы он и сделал, если бы не жесткая беседа с отцом. Тот объяснил, почему нельзя прогибаться под обстоятельства, и что случается с теми, кто не способен отстаивать свою позицию. Не говоря уже о том, что родню надо беречь.

С тех пор он периодически задумывался о том, как бы вел себя на месте кузины. Сдался? Пытался бороться? Предпочел бы униженно молить о пощаде? Мысли в голову лезли не самые приятные, но, безусловно, полезные.

— Мы, наверное, тоже из столицы уедем.

Слова барона, разглядывавшего соседей из второго окна кареты, прозвучали неожиданно. Возможно, ещё и потому, что в устах главы семейства означали приказ жене и детям. Приказ неожиданный, ведь у Торнтонов, проводивших до половины года в Линадайне, имелись планы, никак не включавшие в себя отъезд в поместье.

— Через месяц, если получится, — задумчиво продолжал лорд, по-прежнему не отрываясь от своего занятия. — Только каменщиков найдём приличных.

— Зачем, милорд? — аккуратно поинтересовалась тетя Милдред.

— Замок отремонтировать, стены укрепить. Посмотри на них. Видишь, как стоят? Каждый со своими.