Песня штормов. Трилогия

– … они ценят идеи, их внутреннюю красоту, и я дала им такие. Вспоминала всё, подходящее хоть немного, начиная от сказок и заканчивая космогоническими теориями господина Лейнца о строении вселенной. Политика и устройство общества, строение материалов и конструирование големов, разумные звери и нелюдь, погребальные традиции и способы воспитания детей – дух одинаково впитывал всё. Возможно, какие‑то концепции казались ему важнее, какие‑то он счел неинтересными, определить это смертному непосильно. Главное, что предположение насчет нужности духам идей оказалось правильным. Позднее в Букеле профессора подняли старые записи, и обнаружили, что практически все люди, одаренные милостью Царства, обладают творческим началом. Кто‑то складывал неплохие стихи, играл на музыкальных инструментах, другой хорошо рисовал, любил танцевать, третий был прекрасным ритором. Многие из них наделены широким кругозором, получили прекрасное образование и долго путешествовали. Мэтресса Эрум в восторге, факультет теософов повел активнейшую переписку с коллегами по всему верующему в Спасителя миру, собирая биографии вестников, где только можно. Конечно, исследования предстоят сложные, до конца их далеко. Но если уважаемые профессора достигнут успеха, люди наконец‑то смогут находить хоть какой‑то язык с духами. Я не говорю о понимании, но мы хотя бы будем знать, чем задобрить их при необходимости!

– Будем надеяться, – с сомнением в голосе протянул Пау. Впрочем, миг откровенности быстро прошел, и царедворец натянул привычную маску. – Вы принесли истинно щедрый подарок университету, леди Стормсонг! Большинство людей предпочли бы оставить полученные знания себе, а не делиться ими с другими магами. Букель имеет перед вами долг чести, и ему придётся потрудится, чтобы вернуть его.

– Недостойно обременять долгами свою alma mater, – вежливо улыбнулась Анна. Граф удовлетворил любопытство, узнал, что хотел, и принялся подводить разговор к нужной ему теме. Наступало время торга. – К тому же, почтенные мэтры изрядно помогли мне с овладением новыми способностями. Пройдёт немало времени, прежде чем я подчиню дарованную силу окончательно, но начало положено, причем за очень короткий срок. Обычно требуется полгода‑год, чтобы к вестнику пришло понимание, как обращаться с обретенной милостью, и зачастую в процессе освоения волшебник наносит себе раны. Благодаря помощи профессоров, моё обучение обошлось почти без инцидентов.

– Позвольте выразить вам восхищение!

– Пока что я могу принять его не в полной мере. Тот дух открыл для меня длинную дорогу, и я стою в самом её начале.

– Немногие способны и на это, – логично возразил Пау. – А те, кто способны, предпочитают вести уединённый образ жизни. Людская суета не волнует их.

– Прекрасно понимаю своих собратьев. Я с удовольствием осталась бы в Воробьином Луге, принимала там новую природу, попутно занимаясь обустройством поместья, если бы не надежда на помощь уважаемых наставников. Полностью оправданная, как показало время.

– И тем не менее, со стороны сих могущественных отшельников несколько эгоистично сидеть в глуши. Подумайте, сколько добра они могли бы принести людям! Писание гласит: «Помогай ближнему по силе твоей, защити слабых, от нечестивых рук избавь».

– Там же сказано: «выбирай ношу по плечам своим», ваша светлость. А ещё святая книга учит нас боронить свой участок, не залезая на чужие.

Цитатами они перекидывались минут десять. Анна без стеснения намекала, что не собирается покидать Воробьиный Луг, Пау давил на чувство долга и взывал к родовой чести. Оба прекрасно понимали, о чём торгуются на самом деле. Вопрос стоял, образно выражаясь, в предмете договора и цене оказываемых услуг.

Анна знала, что её хотят отправить на войну. Но она не имела представления – зачем. Объяснение Штальбюля звучало разумно и лестно, однако по зрелому размышлению казалось неправильным. Или неполным. Вот она и пыталась выяснить, какова истинная причина столь необычного шага князя. Её возможности уступают обычному боевику ступени мастера, которых в армии соберется не один десяток; популярности нет, несмотря на достижения последнего времени, потому что известность – это не популярность, она не даёт имени, за которым пойдут; какими‑то уникальными умениями она не владеет. А других объяснений нет! В рамках подготовки к столкновению двух империй роль одной девушки, несмотря на высокое происхождение и потенциал, ничтожна, поэтому смысла нет вытаскивать её из Букеля и посылать в соседнюю державу.

Наконец, Пау надоело слушать пустые отговорки и приводить не менее пустые аргументы, или он просто убедился, что без объяснений сотрудничать Анна не станет. Поэтому начал выдавать кусочки информации:

– Слухи о вас, драгоценная домина, дошли до его императорского величества, августа Союза Карла, – сообщил он. – В собственноручном послании государю Альбрехту его императорское величество выразил надежду увидеть леди Стормсонг в скором времени в Виндобоне.

– Какая великая честь! – упомянутая леди лихорадочно перебирала причины, по которым она могла понадобиться августу. – Неужели она вызвана простым любопытством?

– Нет! – рассмеялся граф. – Разумеется, нет! Слова «просто» и «любопытство» не должны стоять рядом, когда речь идёт о столь высокой особе. Однако вы должны понимать, что помыслы августа известны лишь его ближайшим соратникам. Мы можем лишь предполагать без точной уверенности.

– Молю, ваша светлость, – сложила Анна вместе ладони. – Поведайте свои суждения, они важны для меня.

Запираться Пау не стал. Вряд ли его растрогала мольба девушки, скорее, он не видел смысла скрывать сведения. Август предложил Альбрехту обмен: Стормсонг вместо полноценного мастера боевой магии. По договору Фризия должна послать на защиту союза, помимо обычных войск, отдельно одаренных, пятерку мастеров или одного магистра. Вот вместо одного из боевиков Карл пожелал видеть Анну. Зачем ему? Получается, что в качестве наживки.