Песня штормов. Трилогия

Теперь следствие пыталось установить, у кого покойный де Брэ учился, где доставал запрещенную литературу и реагенты, кто ему поставлял жертв. Алтарь Рогатого орденцы обнаружили в подвале дома чернокнижника, там же нашли трупик младенца, убитого недавно. Допрашивали всех, кто мог знать хоть что‑то, и, вроде бы, даже кого‑то нашли. Рвение следователей понятно, в Ахене лет десять не случалось инцидентов подобного рода. Контрабанда была, торговля сомнительными книгами из‑под полы, условно‑запрещенные ритуалы некоторые маги проводили. Но чтобы откровенная чернота с человеческими жертвоприношениями – такого не видели.

Расследование вёл не только Свет Изгоняющий, его коллеги из иных структур не менее активно шныряли по городу. Случалось, что одна группа священников выходила из дома, где проводила вежливый допрос хозяев, и на выходе сталкивалась с другой, пришедшей с той же целью. К сожалению, чрезвычайно познавательный рассказ о текущих реалиях прервало появление помощницы портнихи, вошедшей в комнату и вежливо вставшей в отдалении, дожидаясь, пока на неё обратят внимание. Анна даже расстроилась.

– Дениза закончила с баронессой? – ставя чашку на блюдце, обратилась Гертруда к служанке.

– Да, домина. Госпожа просила передать, что она полностью в вашем распоряжении.

– Как‑то слишком быстро, не успели нормально поговорить, – посетовала старшая дама. – Ну, ничего, на приёме пообщаемся. Кстати, вот, возьмите.

Она вытащила из напоясного кошелька тонкую костяную пластинку с выгравированным на ней гербом фон Лестов и положила на стол. Слегка подвинула её в сторону Анны. Та, в полном соответствии с этикетом, навыком подтянула фонящую магий кость к себе, взяв так, чтобы со стороны казалось, будто пластинка лежит в ладони. На самом деле та не прикасалась даже к перчатке, зависнув в воздухе.

– Пропуск в поместье, облегчит вам въезд на территорию, – пояснила Гертруда. – У Вильгельма при себе не было, поэтому отдаю я сейчас. Что ж, леди Стормсонг, рада знакомству, – она поднялась со стула, сразу из‑за столика встали и остальные, – надеюсь продолжить его в скором будущем. Доминус Хингем, приятно было побеседовать.

– С нетерпением буду ждать новой встречи, – вежливо ответила Анна.

Дождавшись, пока дамы выйдут за дверь, и наложив сглаз от прослушивания, она облегченно выдохнула. Давно не общалась с кем‑то настолько… цельным? Гертруда не сомневалась в своём праве приказывать, в том, что её воля будет исполнена, и у собеседника даже мысли не возникало возражать ей. В чём‑то напоминает Пау, но Пау хотя бы магией не давил. А старшая домина фон Лест силу, примерно на уровне самой Анны или чуть выше, не скрывала. Только артефакты мешали её прочесть точно.

– Ты сегодня был нехарактерно молчалив, – с улыбкой обратилась девушка к дяде Джону.

– Не настолько я глуп, чтобы вмешиваться в разговор леди, – мрачно сообщил Хингем. – Мне от вашей милой болтовни сбежать хотелось.

– Почему же? К нам отнеслись весьма дружелюбно.

– То‑то и оно. Я половины не понял, что вы обсуждали.

Списав мрачность сэра Джона на присущую мужчинам способность впадать в транс при прослушивании женской болтовни, Анна задумчиво поднесла к глазам пропуск. Проверка заклятьями опасностей не выявила, магичка провела её исключительно по привычке. Вот интересно, у Вильгельма действительно не было с собой костяшки, или он осознанно не дал её, руководствуясь своими причинами? Да ну, чушь какая‑то в голову лезет. Он же из Австразии возвращался, с чего бы ему с собой в другую страну лишние вещи брать, тем более зачарованные.

Вскоре подошел Родерик с сообщением, что домину Стормсонг ждут во дворце, в четыре часа пополудни. Иными словами, на примерку у них оставалось два часа. Дворец наместника, прежде принадлежавший ландграфу Ахенскому, находился буквально в десяти минутах ходьбы. Правда, попасть в него мог не каждый – на наместника часто совершались покушения, поэтому охрана бдела. А ещё ноги у некоторых посетителей болели, ведь окруженный стенами замок располагался на холме.

В срок троица уложилась. Синее платье с белыми, черными и голубыми вставками, родовых цветов Стормсонгов, понравилось Анне, она не стала просить ничего исправить. Хорошая работа, всего‑то потребовалось кое‑где поправить размер. Портниха пообещала, что сегодня же заменит тонкую живую нитку на окончательный крепкий вариант, и уже завтра платье можно будет забрать. Небольшие сложности возникли с мужчинами, потому что оба Хингема оказались людьми придирчивыми, но если дядя напрочь отвергал любые украшения, то племянник, как внезапно выяснилось, был тем ещё модником. Род походил по городу, посмотрел на знатных сверстников, пообщался с ними, и теперь тщательно выбирал: чем украшать обшлага, какие кружева цеплять, цвет и размеры пуговиц. В его случае подростковый бунт (если это он) принял странную форму.

Своей медлительностью и скрупулезностью пацан вынудил Анну пообещать отпустить его в ателье вечером, после встречи с наместником. Госпожа не устояла перед тоскливыми вздохами и печальной мордочкой. Сейчас оставить его не представлялось возможным – к наместнику следовало прибыть на карете либо верхом, пешком приходили только просители.

Короче говоря, от портнихи Родерик уходил опечаленный, его чуть ли не за ручку выводили. Зато успели перекусить в гостинице. Не на обед идут, а на переговоры к важной персоне, желающей видеть простую дворянку, пусть и принадлежащую к древнему роду. Наместник входит в правящую семью, он внучатый племянник князя Альбрехта, следовательно, в феодальной иерархии стоит намного выше Анны.

Важный штришок: титул ландграфа Серый курфюрст не отдал, оставил себе. Провинция, служащая источником ценных ресурсов и граничащая с воинственным соседом, являлась одной из ключевых в его государстве. Отсюда пристальное внимание, уделяемое властями региону и событиям в нём, отсюда крупные гарнизоны, разбросанные по городам.