Актер

Сцена 3

В ночь после фотосессии, когда я спал в номере отеля, голос из хижины вернулся снова: «Как ты мог?» Мне снилось, что я без конца пилю веревку, а она только лохматится, но не рвется. Тело на этот раз было покрыто ожогами. Проснулся я от резкого скрипа дерева и, должно быть, вскрикнул.

— Все хорошо, Адам!

У изножья кровати стояла Эмбер со стопкой смокингов для церемонии BAFTA. Несс отправила ее ко мне помогать с мастер-классом, но, когда я переоделся и вышел к ней – на столике, разумеется, уже ждала фруктовая тарелка, – Эмбер призналась, что понятия не имеет, что может рассказать мне про особенности общения со студентами театрального.

— Я все думаю про ожоги той девочки, – сказала она, словно подглядела мой сон. – Пытаюсь понять, как Райя могла так поступить.

— Как думаешь, с ней все нормально? С Райей? – спросил я, вгрызаясь в ломтик дыни, на вкус напоминающей нафталиновый шарик.

Эмбер огляделась, словно номер был начинен прослушкой, и подсела ближе.

— В училище дали ее адрес. Это дом ее дяди.

— Где?

— На юге Лондона.

— Надо туда съездить, – сказал я и обхватил себя руками.

Эмбер сделала вид, что шокирована, но спустя пару минут обсуждений, почему ехать туда ни в коем случае нельзя, мы уже пробирались к выходу из отеля, выглядывая из-за углов, чтобы не напороться на Несс, а на улице сразу нырнули в «убер».

— Тебе утром снился кошмар? – спросила Эмбер, когда машина выехала из центра и закружила по улицам, заваленным горами стройматериалов и заставленным батальонами подъемных кранов.

— Не помню.

— Я слышала. После «Человека из леса» я караулила у тебя под дверью каждую ночь и слышала, как ты произносишь ее имя.

— Чье имя? – спросил я, холодея от мысли, что еще я мог рассказать.

— Луанны. А сценарий правда воспринимается как реальность, когда входишь в роль? Ты забываешь, кто ты на самом деле?

— Ну.. я к этому стремлюсь.

— А потом?

— Что – потом?

— Потом, когда съемки заканчиваются. Я ведь скрывала от Несс твое состояние – знала, что ты не хочешь снова загреметь в «Ганимед», – но ты молчал неделями, почти не выходил из комнаты.

— Мы же с тобой общались. – Я засмеялся. – Кино смотрели. Я готовил ужин. Я, конечно, не Джейми Оливер, но..

— Это было один раз, Адам. Мы посмотрели «Юлия Цезаря» с Брандо, и ты приготовил карбонару.

Я заморгал, глядя в пасмурное небо. Один раз? Она точно ошибалась, но я, как ни старался, не мог вспомнить, что еще мы смотрели, что еще я готовил, о чем мы разговаривали.

— А потом ты с головой окунулся в рекламную кампанию. И тебе постоянно приходилось говорить о том, каково быть Харрисоном. Я так жалела, что никому не рассказала, как нашла тебя в ванне..

— И правильно сделала, – перебил я.

— Каждый журналист, каждый ведущий – все спрашивали об одном, о финальной сцене. Мне все казалось, что это какой-то троллинг, потому что для меня эта сцена – все равно что на чью-то смерть смотреть в прямом эфире. Прости, что я так жестко, но я видела, что с тобой было после.

В глазах защипало, и мне пришлось отвернуться. Я не помнил, чтобы кто-нибудь так тревожился обо мне – Адаме-человеке, а не актере. Не считая Нины.

На окраине Камберуэлла такси свернуло на проезд и остановилось у ряда невысоких новостроек. Отыскав нужный дом, мы прошли через палисадник с обрезанными до состояния пней кустами и остановились у двери, совсем новенькой, еще в пленке. Я замешкался, соображая, что сказать дяде этой девушки, но до мастер-класса в Консерватории оставался всего час, так что я просто постучал.

Дверь открыл мужчина в теплом жилете, с выбритыми висками – довольно радикально для человека, разменявшего шестой десяток. Он задержал взгляд на моей лыжной шапочке, низко надвинутой на лоб, должно быть прикидывая, будут его грабить или нет.

— Простите за вторжение, – сказала Эмбер, – здесь живет Райя Билсон?

Мужчина переменился в лице.

— Вы не вовремя, – сказал он и оглянулся через плечо.

— Она дома? – спросил я, пытаясь заглянуть ему за спину.

— Мы где-то встречались? – спросил он, загораживая от меня коридор. Где-то в глубине дома работал телевизор: приглушенные голоса, звуки стрельбы. Хозяин оглядел меня с подозрением, и в его глазах мелькнуло узнавание. – Это вы, что ли?

— Адам Сили. – Я снял шапочку и протянул руку в надежде развеять его настороженность. Он вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.

— Райя всегда говорила, что вы можете.. Она не говорила, что вы прям сюда явитесь! Ну дела.

Я глянул на Эмбер – может, она понимает, что несет этот тип, – но вид у нее был такой же растерянный.

— Райи нет дома? – спросил я.

— Щас, дайте я ей наберу.. – Он достал телефон, набрал номер. – Автоответчик. – Он поразмыслил секунду, не оставить ли сообщение, и сбросил звонок.

— Можно нам зайти? – спросила Эмбер.

— Райя на вас прямо-таки помешалась, – сказал он.

— Вот как?

— Ни о чем другом говорить не могла. Думала, что встретится с вами после.. того самого. Я ей говорил, что вы в другой стране живете, но она и слушать не хотела. А тут – на тебе. Вы здесь, а она.. – Он с искренним огорчением покачал головой.

— Вы знаете, где она? – спросил я.

— Съехала, как поступила в театральный.

— Это было три года назад. Вы с тех пор не виделись?

— Я Барри, кстати.

Он наконец пожал мне руку. Барри походил на человека, который всегда опасается худшего. Эмбер беспокойно огляделась, и я догадался, чего она боится: что нас заметят, сфотографируют, как мы околачиваемся в спальном районе юго-восточного Лондона. «В наше время каждая ТП со смартфоном – уже папарацци», – не уставала напоминать Несс.

— Можно войти? – спросил я.

Барри бросил взгляд на тротуар, словно спрашивал у того разрешения, и кивнул. Мы прошли по стерильному коридору и оказались в гостиной. На экране телевизора мелькали кадры какого-то научно-фантастического боевика, а с новенького дивана, на который нам было указано, как и с двери, еще не сняли защитную пленку. На втором этаже кто-то – вероятно, тот, от кого Барри пытался скрыть наш визит, – сушил волосы феном.

— Вы знали, что Райя ушла из Консерватории? – спросил я, устроившись на диване.

Он кивнул.

— Я не удивлен. Она всегда была без царя в голове. Мамаша сбежала, когда ей было одиннадцать, а мой брат Эл, ее отец, помер пять лет назад.

— Она жила здесь, с вами? – спросила Эмбер.

— У нас была квартира в Стретеме. Когда она съехала, мы с Андреа наконец-то купили дом. С лестницей вон.

— Мы слышали, что Райя пропала, – сказал я.