Страница 50 из 124
Еще в прошлый раз Льва Ивановича заинтересовал задний фон картины, выполненный в весьма своеобразной манере. О чем-то хорошо знакомом напоминало изображение тропических зарослей, но тогда внимание отвлеклось на сходство королевы с Тициановой «Венерой Урбинской». Теперь Гуров сообразил: переплетение буйной растительности отчасти повторяет пейзажи Эдемского сада, какими их изображали на средневековых гобеленах и миниатюрах. И та обнаженная служанка, тянущаяся за фруктами, – уж не Ева ли она? А эта толстая лиана, вьющаяся по древесному стволу, – разве не змей-искуситель?
Сзади, осторожно ступая, подкралась Ольга.
— Рассказывая мне о вашей любимой картине, вы почему-то не затронули тематику райского сада, – не оборачиваясь, произнес Гуров.
Ольга сделала неловкий шажок назад, похоже передумав вступать в разговор с полковником.
— Картина с «двойным дном», не так ли? – Лев Иванович наконец развернулся к женщине лицом. – Вроде тропический остров, а вроде мифический Эдем. Вроде королева, а вроде суккуб в райских кущах. Все двойственно у старины Гогена, все двусмысленно, как в показаниях обманщицы.
Дементьева облизнулась.
— Ваша fabula falsa раскрыта, – не удержался Гуров, чтобы не ввернуть словцо на столь любимой Ольгой латыни, и категорично произнес: – Это вы шантажируете галерею.
Последовала непредвиденная реакция. Дементьева побежала.
Громкий шум от бешено стучащих по полу каблуков пронесся по главному залу, оглушительное эхо ответило ему в коридоре. Куда она? Что задумала? Гуров рванул следом, выскочил в коридор. Все кабинеты под замком или у нее есть ключи? Но Ольга не бежала в сторону кабинетов. Конечно, нет, уборная!
Гуров повернул в другую сторону и увидел, как Ольга несется к двери в дамскую комнату. Заминка стоила полковнику нескольких секунд. Когда он достиг туалета, Дементьева успела запереться в кабинке.
В носу защекотал слабый запах хлорки. Очень маленькое помещение, рассчитано на трех посетительниц, зато чистенькое и светлое. Радующий глаз современный дизайн с облицовкой под черный мрамор. Имитировала мрамор и массивная черная столешница под раковины, которых так же установлено три штуки, как и кабинок. Раковины выполнены в форме каменных чаш нарочито грубой работы, над каждой идеальный зеркальный круг, крепящийся к плоской настенной композиции из металлических реек. По краям каждого зеркала свешивались украшения из декоративных трубок, главная из которых – центральная, толстая – оснащалась лампой на конце. Оригинальные светильники. Урны напоминали каменных идолов. В целом все эти металлические конструкции, раковины и урны продолжали таитянскую тематику, воздействие которой усиливалось узкими прямоугольными панно с орнаментом на полинезийские мотивы, разделявшими пространство между зеркалами и оформлявшими другие стены уборной.
Сбавив скорость, Гуров подошел к двери и настойчиво постучал. Лишь бы дурочка ничего с собой не сделала! Страшно за нее. Запутавшийся человек способен на любую глупость.
Позади доносился нарастающий гул голосов, раздались шаги. Сотоварищи по «заключению» нерешительно стягивались из залов в коридор посмотреть, к чему этот неожиданный спринт.
— Отстаньте! Слышите? Отстаньте от меня! – закричала Ольга. – Вы не понимаете. Так получилось. Я не хотела этого.
— Я не оставлю вас в таком состоянии, – ответил Гуров. – Выходите, и мы поговорим.
— О чем? Я знаю, что вы мне инкриминируете! Скажете, раз я шантажистка, значит, причастна к смерти Олега. Вы сразу стали меня подозревать. Я видела, я все видела и все понимала. Нет, неправда! Я непричастна, я не убивала его.
— Я знаю.
В уборной, только что гудевшей, точно морская раковина, воцарилась тишина. Затем щелкнула задвижка, и дверка в кабинку приоткрылась. В образовавшейся щелке показался покрасневший, до предела расширившийся глаз, который, не мигая, излучал поток панического ужаса.
— Знаете?
— Знаю. Вы не убийца.
Гуров не солгал. Он понял, что подозревал Ольгу напрасно.