Страница 28 из 124
Олег Тимофеевич перерыл тонны архивных документов и мемуарных публикаций о боевом пути 11-й гвардейской, пока не обнаружил в воспоминаниях лейтенанта Козьмы Гавриловича Левченкова пассаж, где упоминалось добытое у врага редкое бельгийское оружие. Подробностей не приводилось, но это было единственное упоминание такого рода, и художник решил его проверить. Левченков, вернувшись с фронта в родной поселок Елховку, передал трофей в местный краеведческий музей.
Святский выяснил это двадцать девятого августа и в тот же день договорился с директором музея о встрече.
* * *
Полковник Гуров изучал контакты в телефоне жертвы и предавался философским размышлениям.
В криминологии властвует принцип «бритвы Оккама», предложенный мыслителями прошлого. Шесть столетий тому назад английский монах-францисканец Уильям Оккам первым настоял, что на пути к знанию не следует выдвигать много предположений, когда можно обойтись малым их числом. Этот «принцип бережливости» с радостью подхватили другие умные головы, а спустя века он получил более изящные формулировки и стал носить имя своего автора. Увы, при расследовании преступлений нередко приходится плодить излишние версии, тщательно прорабатывая каждую из них.
Есть ценный револьвер, который пытались похитить. Владелец револьвера убит. Оружие пропало. Какой вывод? «Бритва Оккама» отрезает любые посторонние измышления и подсказывает единственно верный вариант: тот, кто пытался похитить наган из купе поезда, предпринял вторую попытку в галерее, увидел, как Святский достает оружие из сейфа, схватил ствол, выстрелил в художника. Мотивов ограбления два: продать револьвер подпольным коллекционерам или уничтожить его, чтобы сохранить миф о «безумном самоубийце» и тем самым поддержать высокие цены на полотна Ван Гога.
Именно этой версии Гуров старался неотступно держаться все время своего заточения в заблокированной галерее.
К глубочайшему сожалению любого оперативника, жизнь сложнее плоских схем, «побритых» принципом Оккама. Что, если преступление имело другую причину? Убийцей могла двигать личная неприязнь, усиленная завистью к талантливому живописцу. Допустим, Святский стоял на пути карьеры Дементьевой, рвущейся к посту замдиректора, или Гордеева, жаждущего выставлять свои работы в «Пост-Москве».
Тот факт, что кто-то зарядил наган столетней давности, не отрежешь никакой бритвой. Револьвер несколько лет хранился в поселковом музее, следовательно, не был заряжен. Затем некто вложил патроны в барабан. Кто и зачем? Проще предположить, что преступник пронес в галерею собственное оружие, намереваясь убить Святского. Или не убить, а только припугнуть, но, увидев в руках художника наган, испугался и спустил курок.
Хотя зачем тогда забирать старый револьвер с места преступления? Ведь это смягчающее обстоятельство. Словом, данное направление в расследовании не принесет результатов в ближайшее время, превратившись в топтание на месте. Неизвестные в уравнении никак не приблизят к поимке убийцы, поэтому прямо сейчас выгоднее и целесообразнее проработать версию с понятными, очевидными мотивами, пусть даже на поверку и ошибочную.
Нельзя упускать из вида и другой нюанс. Как вариант убийцей могли двигать несколько мотивов. На практике так чаще всего и происходит, как бы ни пытались уверить в обратном философы. Отнять чужую жизнь – страшное злодеяние, на которое человека толкает множество побуждающих факторов, навалившихся одновременно. Ненависть, ревность, зависть, алчность, обида. Один лишь фактор не в состоянии побороть наше врожденное отвращение к убийству, отсутствующее только у серийных маньяков и подобных им психически нездоровых или травмированных натур.
Предположим, Олег Тимофеевич действительно выступал против повышения Дементьевой в здешней иерархии. Считал, что она, сухая и прагматичная, погубит галерею, поскольку ничего не видит дальше цифири и не испытывает пиетета перед искусством. Унизил женщину в глазах коллег, заставил ее чувствовать себя неполноценной из-за того, что она всего лишь «дефективный манагер» и не вправе отдавать приказы деятелям культуры. Ольга злится, бесится, а тут вдруг узнает, что многолетние поиски мифического нагана увенчались успехом. Святскому предстоит купание в лучах славы, а Дементьеву ждет переоценка полотен Ван Гога, резко просевших в цене. «Пост-Москва» попадет в эпицентр чудовищного скандала. А проблемы галереи означали личные финансовые и карьерные проблемы Ольги вплоть до позорного увольнения. Получаем целый ворох причин, чтобы желать смерти художнику. Двадцать два мотива лучше, чем один.
«Эх, легко им жилось, средневековым философам!» – горестно вздохнул Лев Иванович, не отрываясь от своего занятия.
В мессенджере обнаружилась переписка с Аэлитой Торис. Откуда Гуров слышал про эту женщину? Ах да, от самого Святского из его видеодневников. «Даровитая и трудолюбивая исследовательница» – так характеризовал ее художник. Аэлита – реальное имя или творческий псевдоним? Фамилия тоже необычная. Если настоящая, то предположительно или немецкая, или прибалтийская. По крайней мере по звучанию похожа.
Послания довольно-таки однообразны. «Марсианская» незнакомка отправляет какие-то ссылки, библиографические данные, файлы с информацией, необходимой Олегу Тимофеевичу для исследований. Святский в ответ рассыпается в благодарностях, похоже, искренних, и клянется, что без Аэлиты ничего бы не добился. В одном месте особо подчеркивает: «Если бы не ваше блестящее знание биографии Гогена..» То есть про «марсианку» известно, на чьем творчестве она специализируется. Никаких других зацепок в тексте нет. Негусто, чего уж греха таить.
Переписка основательно подчищена, Святский удалил значительную часть старых сообщений за предыдущий год или, не исключено, что даже и за несколько лет.
Гуров отправил экспертам контакты Аэлиты, чтобы накопать про нее побольше информации. Крячко вскоре откликнулся, но, разумеется, про Аэлиту так быстро ничего выяснить не удалось. Сообщение касалось другого вопроса. Команда Крячко обработала записи с камер из галереи, не обнаружив ничего подозрительного. Для удобства эксперты вырезали из каждого видеофайла фрагменты, соответствующие по времени моменту выстрела – период с десяти пятнадцати до десяти двадцати пяти, – и Станислав Васильевич на всякий случай отправил товарищу ссылки на сокращенные ролики.