Грандиозная игра

Глава 60 Лира

— Не смотрите на меня так! – возмутилась Одетта. – Я была молода!

— Сколько же лет – и жизней! – назад это было? – изумился Грэйсон.

Вместо ответа Одетта нажала на кнопку на проекторе, и название фильма – «Меняя короны» – сменилось первой сценой с участием рыжеволосой женщины. Чувствовалось, что она еще совсем юная, но в чертах угадывалось что-то знакомое.

— Это вы? – спросила Лира у Одетты.

— Какое-то время меня звали Одетта Мора, а не Моралес. – Она снова остановила фильм. – Не успела я переступить порог студии, как меня уже заставили изменить имя, а еще перекрасить волосы. Мне тогда было всего девятнадцать, и я соглашалась на всё – на смену имени, покраску, сомнительные условия контракта. Мой муженек-изверг успел запихнуть меня в четыре фильма, и роли были не пустяковые, с репликами – хотел со свету сжить, не иначе. А потом я ушла. – Одетта снова улыбнулась – то ли как орел на охоте, то ли как бабушка, пекущая печенье для внуков. – И как-то не задалась кинокарьера. Без него я снялась еще в нескольких картинах, в том числе и в весьма примечательных, таких как «Меняя короны». – Одетта выдержала паузу. – А потом порвала с киномиром.

— Вот так, ни с того ни с сего? – уточнил Грэйсон.

— Я забеременела, – отчеканила Одетта, – вне брака. И решила не исправлять ситуацию. Так настал конец. Это мой последний фильм.

У Лиры на кончике языка вертелся вопрос: как же вы попали из голливудских старлеток в уборщицы, а потом и в юристы, да еще к Тобиасу Хоторну? Но вместо этого она подметила:

— А сейчас вы красите кончики в черный.

— Какая наблюдательная девочка. Ничего не имею против седины, но.. не могу простить их за то, что заставили меня покраситься в рыжий. Пошли к черту! – Одетта вытянула руку и легонько коснулась подбородка Лиры. – Я считаю, что осязаемые напоминания о людях, которых ты похоронила, очень целительны для души.

— Похоронила метафорически, – уточнил Грэйсон, – разумеется.

Одетта не стала это комментировать.

— Меня пригласили к участию в «Грандиозной игре» по личной воле наследницы Хоторнов.

«Это нас объединяет», – подумала Лира. А еще они обе имеют отношение к Тобиасу Хоторну и его Списку. Вряд ли это случайно.

— Устроители игры точно знали, что я буду участвовать, когда придумывали испытания, – подметила Одетта. – А еще, судя по всему, понимали, что я попаду именно в эту комнату. Интересно, чем они нас еще удивят, правда?

Лире вспомнилось, как лукаво улыбнулся Джеймсон Хоторн на вертолетной площадке, как только впервые услышал мой голос.

— Ты про меня рассказывал? – Лире вовсе не хотелось задавать этот вопрос, но пути назад уже не было. – Про наши телефонные разговоры? Рассказывал Эйвери или братьям?

— Нет. – Грэйсон ответил так быстро и уверенно, точно дверью хлопнул.

«Ну да, а о чем тут вообще рассказывать», – подумала девушка.

Повисло долгое молчание. Казалось, Грэйсон вот-вот его прервет, но он подошел к проектору и включил фильм дальше.

— Думаю, то, что мы ищем, содержится в первой половине, а может даже четверти фильма. Время поджимает, а все загадки Хоторнов объединяет одно: они должны быть решены.

Лира совсем потеряла счет времени и не знала, как скоро рассвет. Минуты и часы утратили значение. Казалось, они взаперти уже много дней, но уже скоро ночь закончится, и Лира навсегда простится с Грэйсоном Хоторном.

Сосредоточься на загадке! Сосредоточься на фильме! Постарайся выбраться отсюда до рассвета!

С первых же кадров стало понятно, что фильм повествует об ограблении и содержит любовную линию с участием королевских особ. С вероятностью сто процентов можно было утверждать, что на экране – артефакт своего времени.

— Сэр, вы просто жулик и грубиян! – возмутилась юная Одетта на экране. Голос у нее за эти годы ничуть не изменился.

— А еще у меня есть графский титул, – парировал главный герой. – Руки прочь!

Одетта – актриса! На протяжении нескольких сцен Лира раздумывала над этим открытием и его последствиями. Грэйсон склонился к ее уху и прошептал так, чтобы слышала только Лира:

— А она хороша.

Лира не сводила глаз с экрана.

— Как думаешь, она солгала? – тоже шепотом спросила она.

— О твоем отце, моем деде и своем здоровье? Нет, но..

Но поделилась этой информацией сразу после того, как ты спросил ее про омегу, – подумала Лира, отгоняя нестерпимое желание посмотреть на Хоторна.

Ей вдруг показалось, что переход между сценами вышел слишком резкий, будто какой-то кадр выпал. Почудилось, наверное, решила она, но потом это повторилось.

— Остановите, – попросила Лира, но Одетта уже нажала на паузу.

Пожилая женщина умело отмотала пленку назад, а потом пустила ее заново, меняя кадры вручную. И вот наконец на экране появился короткий кадр, вклеенный в основной сюжет: буква о. Следующая вклейка содержала букву т, дальше шла буква к, за ней р.

— Дальше, наверное, опять будет о, – предположил Грэйсон.

Он не ошибся. Кадр за кадром, вклейка за вклейкой добавлялись всё новые буквы: й, т, е, я, щ, и.

Лира уже догадалась, какими будут последние две буквы, но дождалась кадров, чтобы во всем убедиться: к, и.

— «Откройте ящики». – Лира оглядела кинозал. – Но какие?

И тут, будто по волшебству, от стены, обитой бархатом, отделилась часть. За ней обнаружились четыре ящика и арочная дверь с узорчатой бронзовой ручкой. В каждом ящике лежало по предмету: леденец на палочке, блок бумаги для заметок с липким краем, выключатель, кисть для рисования.

— На ручке какая-то надпись, – сказал Грэйсон, присмотревшись.

Лира опустилась рядом на корточки. На металлической ручке было вырезано одно-единственное слово: «Финал».