Это не Отбор!

ЧАСТЬ III - 1

Первые пару минут после пробуждения я вообще не могла понять, где нахожусь. Мысли бултыхались в сладком киселе и отказывались раскрывать тайну, почему на меня пялятся огромные бутоны цветов, трепеща тычинками у самого носа.

Откуда это все? Неужто кандидатки вновь устроили диверсию и на этот раз вынесли кровать на поляну сразу вместе со мной? Или опять какие–то бездари занялись изъятием?

Не хочу быть наглой и неблагодарной, но разок кто–нибудь из них мог бы подкинуть в объятия шикарного мужика со стальным прессом. Нет же, просто мягкая кровать и цветочная стена. Спасибо, конечно, за природу и за позвонки. Матрац офигенный. С маго–нано технологиями, очевидно, потому что в мышцах приятная усталость, а в теле царит непривычная нега, которой я не чувствовала… вообще никогда не чувствовала! Ощущение, будто последние двенадцать часов мне хорошенько, от души, промяли косточки в две руки, а потом завернули в мягкое воздушное одеяло, оставив рядом с диффузором, источающим свежие ароматы экзотических цветов.

Ладно, матрац вместо мужика принимается. Возвращаю жалобную книгу, кричать о произволе не буду, с заявлением о беспределе тоже повременю.

Я перевернулась на бок, продолжая прислушиваться к непривычным ощущения, и уткнулась носом в чужое плечо.

Вот и мужик нашелся. Видимо, отмену не пробили и оставили вместе с матрацем. Работа Фейвриса, не иначе. Не смог утянуть сущность и снова подкинул в постель к лекарю.

Дилетант.

– Айден? – позвала я, подгоняя ленивые мысли. Потом подняла взгляд. И вот где–то посередине прокладывания дорожки от мускулистого предплечья к идеальному изгибу шеи, осознала ошибку.

Сонливость как рукой сняло. Мои глаза распахнулись широко–широко, а мозг, осознав оплошность, подобно бухгалтеру, заметившему ошибку за час до сдачи ежеквартального отчета, панически стал выдавать воспоминания. Сразу с десяток гигабайтов в ускоренной перемотке. А под конец – лучшие моменты отдельным трейлером под эпичную музыку. И все это под пристальным вниманием двух антрацитов.

Закадровый голос на фоне черного экрана.

«– Шшш… расслабься, моя прекрасная...»

Сцены понеслись яркими вспышками с эффектом дополненной реальности.

В главных ролях: Тинхе. Шелковистые пряди волос, черные, как безлунная ночь. Короткие, немного вьющиеся, зачесанные наверх, создавая объем. Аристократические черты лица: острый взгляд, волевой подбородок, прямой римский нос, тонкие губы, готовые в любой момент обратиться в усмешку. Тело крепкое, гладкое, почти лишенное волос, и достойное греческой статуи. Лишь один элемент на нем кажется чем–то инородным. Шрам под сердцем. Небольшой. Равный ширине лезвия меча, вошедшего по прямой траектории колющим ударом.

Мне не позволено прикасаться к Тинхе. Запястья стянуты поясом от халата, потому что в какой–то момент лэйтарцу перестает хватать одной руки для изучения «своей непокорной Дроби».

Целовать его тоже нельзя. Ему можно, мне – нет. Даже отвечать чересчур активно не стоит. Это проделывает бреши в его контроле. Когда я забываю о правиле, в расширенных зрачках, там, глубоко во тьме, управление берет нечто жадное, дикое и голодное. Ласки сразу становятся грубее. Настойчивее. Исследования превращаются в покорение и завоевание. Губы больше не целуют, они утверждают право. Сквозь плотную ауру обольстительного красавца и холодного неприступного гения просачивается чужеродность иных миров. Она обрушивается парализующей мощью, сметая защитные барьеры и скалясь опасностью.

Я теряюсь в ощущениях, в прикосновениях и будто немного во времени, вновь обнаруживая перед собой исходный образ Врага, который в своей жестокой манере торжествует обретенную власть над долгожданным трофеем. На долю секунды я напрягаюсь под натиском прорвавшейся сущности Странника и только тогда мрак теплеет, озаренный далеким блеском. Лэйтарец латает дыру в бреши и просит:

«– Не надо, пожалуйста.»

Все возвращается на круги своя.

Тинхе снова мягкий. Аккуратный. В его движениях пиетет. В ласкающем шепоте нежность. Его губы почти везде. Руки тоже. Он осторожен до крайности. Проверяет реакции. Иногда совсем бестактно, где после положительного отклика продолжение не следует. Он ставит галочку и в духе потомственного Странника переходит к следующей локации. Как бы мне не нравились долгие вступления, на мой вкус, времени на них потрачено достаточно. Каждую нашу встречу можно разложить на минуты и засчитать за прелюдию. О чем я сообщаю, тут же получая ответ.

«– Доверься мне.»

Тинхе знает, чего хочет, и он это берет. Берет умело, щедро одаряя в ответ, отчего отдавать хочется самозабвенно, со всей имеющейся страстью.

Россыпь поцелуев. Там же несколько легких укусов, когда я откидываю голову, чтобы отдаться ощущениям. И пояснение прерывающимся голосом. Прочти приказ.

«Смотри. На. Меня.»

Движения ускоряются. Напряжение нарастает. Ощущения обостряются. За мгновение до того, как жар внутри достигает пика, тело сотрясает дрожью, а волны накатывают одна за одной, не позволяя сделать лишнего вдоха, срабатывает удача Избранной. Проклятый поясок дает слабину. Я обретаю желаемую свободу.

– Ты что–то сказала, Дробь?